И мне сделали предложение:

– Родная, а давай, если я добуду тебе вот такую книгу, только значительно более полную и древнюю, ты выходишь за меня до заката.

– Что? – потрясенно переспросила я.

– Ты все прекрасно слышала, – и улыбка такая, в стиле магистра Эллохара.

Перед моими глазами почему-то стоял талмуд втрое толще имеющегося, и от созерцания этой воображаемой картины я все никак не могла отделаться… до слов волхвицы:

– Так сгорело все, полыхало святилище так – сутки подойти не было возможности, а после жрецы все пепелище стеной обнесли!

Не отреагировав на ее слова, Риан решил меня добить:

– Книга их хранительницы должна быть раза в четыре толще этого пособия по вышиванию, которое ты уже явно отдавать не хочешь.

Не хочу, это да.

– Дэя? – и улыбку с трудом сдерживает.

Сердце забилось быстрее, потому как соблазн был велик.

– Кстати, обереги там явно древние описаны, ну и схемы плетения с энергетическими потоками, уверен, что расписаны с использованием терминологии проклятийников.

– Да! – выдохнула я.

– Что да? – Лорд-директор продолжал измываться над несчастной адепткой.

– Да, очень хочу книгу! – призналась я.

– А замуж? – протянул он.

– Не хочу. – Я сникла. – Не сегодня, и даже не завтра, и…

Не пожелав слушать, хотя сам же обещал и слушать и слышать, Риан повернулся к потрясенной нашим диалогом волхвице и проникновенно спросил:

– Верно ли мое предположение по поводу того, что в вашем святилище хранились трактаты по древним проклятиям мага Селиуса и других великих магов-проклятийников?

Я дышать перестала! А женщина, пожав плечами, тихо ответила:

– Да, мы берегли наследие прошлого, свято веруя в неприступность святилища… Древние рукописи, летопись времен, тайные знания и, конечно, книги, те великие книги, что удалось вывезти в период завоевания… Но теперь все уничтожено…

– Сомневаюсь, – весело произнес магистр. – Одну из волхвиц мы видели в Хаосе, и вряд ли она относится к тем семнадцати, что, по вашим словам, выжили. Ко всему прочему сказанное вами – «ни один оберег не уберег» – более чем странно. Обереги волхвиц Забытого крайне эффективны, раз их ведьмы используют. Так что уверен – святилище осталось недоступным жрецам. И еще момент – когда вы добавили «сутки подойти не было возможности, а после жрецы все пепелище стеной обнесли», картина в принципе обрела ясность. Хотя, – Риан улыбнулся мне, – первая догадка посетила, едва трактирщик рассказал о смерти пятидесятилетней волхвицы. Не умирают служительницы Забытого так рано, совсем не умирают, если только смерть не единственная возможность скрыть знания от людей со злыми намерениями.

Я потрясенно смотрела на магистра, бледная женщина глядела не менее потрясенно, да еще и молитвы бормотать начала, а великолепный лорд Риан Тьер коварно вопросил:

– И?..

Книги! Все! Со знаниями древних магов, следовательно, с описанием того ритуала, что мы нашли на пластине в доме убитого мастера-кожевника! Да, я очень их хочу, хотя бы из соображений безопасности – если эти знания будут у нас, они никогда не попадут в руки заговорщиков!

– Да, я согласна.

Я вообще была согласна абсолютно на все, только бы жизни магистра ничто не угрожало.

– Свадьба на закате… – протянул Риан.

«Книги у меня», – подумала я.

Все испортила волхвица:

– В рубашке этой с ним не ложись, иначе к утру понесешь.

Стремительно покраснела так, что даже уши заалели, а магистр сделал вид, что суров и невозмутим, но плечи от смеха вздрагивали. Заметив мой взгляд, он просто улыбнулся и честно признался:

– Я пошутил. – Дышать стало легче, горящие от смущения уши и щеки показались незначительной мелочью. Риан добавил: – Про свадьбу, не про книгу, ее ты до заката получишь.

И вот не будь тут волхвицы, я бы точно расцеловала, а так пришлось радоваться очень сдержанно.

– На что только не готов мужчина ради сияющих глаз любимой, – с иронией над самим собой заметил магистр и, поднявшись, протянул мне руку. – Идем! Если мы хотим успеть, я должен быть там до заката.

* * *

Волхвица поехала с нами. Она начала просить, Риан почему-то не отказал, а едва вышел из лавки, еще и установил защитный контур, чтобы, пока волхвицы не будет, ее семье никто навредить не мог. И теперь магистр в белой рубахе, расшитой красной обережной вышивкой (ему тоже сделали подарок), я с тетрадью и карандашом и сама волхвица с платком, которым слезы вытирала, ехали к жрецам Яреня, в их новый храм, который бородатые воздвигли вокруг сгоревшего святилища волхвиц Забытого.

Ехали мы в открытой наемной управляемой бородатым извозчиком повозке, жесткой и тряской, так что срисовывать схемы мне не удалось, приходилось наслаждаться пейзажами и беседой.

– А вы руны никогда не использовали? – допытывалась я.

– Рунное письмо пришло к нам из-за моря. – Женщина старалась вежливо отвечать на все мои расспросы. – От северного народа, да не прижилось. Знамо ли дело: одна руна – одно слово, так и понять начертанное сложно, и самому изъясниться. То ли дело, каждая черта – одна буква, а из букв сколько слов составить можно.