— Я был совершенно один!

В тот же момент я сорвалась со стула, пробежала через всю столовую и, выбежав в гостиную, почти закричала:

— Всю ночь лорд Тьер был со мной!

В гостиной находилось четырнадцать Ночных Стражей. При оружии, сверкающих защитой поверх доспехов, а значит, они были готовы к сопротивлению арестованного. И все они как-то криво усмехнулись при виде меня, но высказался лишь неизвестный мне полутролль:

— Еще влюбленной адептки, готовой на все лишь бы выгородить любовника, нам не хватало… Кстати, девчонка очень на убитую похожа, заметили?

И тут взбеленился лорд Шейдер, выхватив меч, приставив его к горлу сослуживца и проорав:

— Забей пасть, понял! Он ей не любовник, ясно?!

Офицер поднял руки вверх и примирительно пробормотал:

— Да понял я, понял, все, расслабься. Но что-то она же тут делает, а время уже предрассветное!

И все опять на меня посмотрели, а лорд Шейдер, заорал:

— Зачем ты лжешь, Дэя? Он убийца, понимаешь? Это он убивал тех девушек! Он больной, Дэя? И убивал исключительно стройных кареглазых девочек с вишневыми волосами. Таких как ты! Он и тебя привел сюда, наверняка, чтобы убить!

Чуть поморщившись от его крика, после которого хотелось уши потереть, я честно сказала:

— Лорд директор был со мной с полуночи. Сначала в моей комнате, потом в столовой академии, затем в этом доме. Он никуда не уходил, и полчаса назад не мог никого убить.

В гостиной вновь стало тихо, и смотрели все на меня. И приятного в этих взглядах было мало, а точнее вообще ничего не было, только презрение и осуждение. И тут Шейдер выругался, с легким звоном вогнал меч в ножны, подошел ко мне, схватил за плечи и ощутимо встряхнув, прорычал:

— Зачем ты врешь, Дэя?

И ледяной приказ лорда Тьера:

— Отойдите от нее немедленно!

Но Шейд проигнорировал, и уже едва сдерживая ярость, заорал:

— Ты понимаешь, что твои слова легко будет проверить, Дэя? Да любой лекарь при осмотре сразу скажет, что ты девственница!

В следующую секунду лорд Шейдер отлетел от меня. Свалился на пол с грохотом, выругался и ударив кулаком по земле, мгновенно поднялся. Но увидеть этого мне уже было не дано — лорд Тьер, развернул лицом к себе, обнял мое лицо ладонями и, глядя в глаза, мягко приказал:

— Вернись обратно за стол.

— Но…

Черные глаза сузились и уже без мягких ноток в голосе, магистр произнес:

— Я сказал — вернись обратно. И пожалуйста, подожди меня несколько минут.

— Но…

— Что непонятного я сказал, Риате?! — от этого окрика я вздрогнула.

Однако просто вот так развернуться и уйти я не могла. Я не могла оставить его одного с Ночными стражами и их беспочвенными обвинениями. Я не могу оставаться в стороне, когда его хотят арестовать, я… едва слышно прошептала:

— Я не могу… — лицо лорда Тьера окаменело, но я все же продолжила, — я не могу вот так уйти, и знать что вас арестуют по обвинению в преступлении, которого вы не совершали…

Взгляд магистра немного смягчился и неожиданно он произнес:

— Постарайся понять одну вещь, Дэя, если кто-нибудь из стражей, еще раз оскорбит тебя словом, или даже взглядом, вот тогда меня действительно можно будет обвинить в убийстве, которое я совершил! Вернись за стол, пожалуйста, я приду через несколько минут.

И я послушно развернулась и молча покинула собравшихся. Но войдя в столовую, я закрыла дверь и осталась за ней стоять, не в силах сделать еще хоть шаг.

А в гостиной прозвучал потрясенный голос Юрао:

— Адептка Риате сказала правду, лжи там не было ни в одном слове.

И рык Шейдера:

— Между ними ничего не было!

— Я ж с этим не спорю, — невозмутимо подтвердил дроу, потом добавил, — видимо некоторые умеют слышать «нет»…

— Хватит! — ледяной тон лорда директора пресек любые разговоры.

А затем раздалось: — Как я уже сказал, этого убийства я не совершал, но… — пауза и насмешливое. — Даже если бы я убил, и не только одну несчастную девушку, а с полсотни, и совершил это белым днем посреди площади и на глазах у всего города, вы… — многозначительная пауза, — были бы не в праве не только арестовывать, но даже предъявить обвинение!

Я замерла, стражи так же хранили потрясенное молчание, лорд Тьер продолжил:

— Один лишь мой титул, дарует статус неприкосновенности.