— Ну, это заметно, — кажется, Егор тоже вспомнил, что Танька вообще-то раздетая, потому что именно сейчас он потянулся к ней, притягивая ее ближе к себе, — заметно, что для тебя это ново, солнышко, и не обижайся.

Да какие обиды. Какие обиды вообще могут быть сейчас, когда его пальцы сжимаются на ее талии, когда он придвигается к ней, явно намереваясь опрокинуть ее на кровать.

— Погоди, — слабо выдохнула Танька, нашаривая таки выпущенный из пальцев ошейник, — я же не…

— Ты уверена, солнышко? — мягко шепнул Егор, глядя на Таньку с каким-то не очень ясным прищуром. — Уверена, что настолько мне доверяешь? Что готова ко всему, что я могу с тобой сделать?

Честно или самонадеянно? Честно — нет, но самонадеянно — да. Но риск… Риск, честно говоря, только обострял. Она была согласна попробовать играть по его правилам. Она же действительно всегда помнила, где дверь. Она помнила и про слово «хватит». Принятие — кажется, это ему было нужно, да?

— Да, я уверена, — тихо сказала Танька, застегивая кнопки ошейника на шее, а затем опустила руки на колени, опустила и ресницы, — господин.

Хотелось бы предупредить очень впечателительных людей — эта глава по своей эмоциональной БДСМ-составляющей — самая жесткая на всю оставшуюся книгу. Она — можно сказать, переломная. Дальше — будет легче.

Первое, что сделал Егор после того, как Татьяна произнесла свое «Господин», — это качнулся на нее, накрывая этот несносный рот поцелуем, запуская ладонь в трусы девчонки, двумя пальцами толкаясь в девичье лоно. Раз, другой, третий… Достаточно, чтобы девушка под его руками заскулила и выгнулась ему навстречу. Достаточно, чтобы возбудить ее, раздразнить аппетит. Потому что без возбуждения пороть было — все равно, что трахаться насухую.

— На исходную, — выдохнул Егор, отстраняясь. Вышел, чтобы дать ей время подготовиться. Да и попросту потому, что нужно было взять стек. На полном серьезе у Егора и в уме не было полосовать Татьяну ремнем. Он в принципе не очень любил синяков на женской коже, они противоречили чувству внутренней эстетики.

Это был страйк. И она выбила его одним легким движением руки, одним только сказанным словом.

Кажется, Татьяна играла только по-крупному и никак иначе. И ее ставки… Играли. Боже, как они играли.

От нее вышибло все предохранители, что могли хоть как-то удерживать Егора в руках.

«Господин»

А ведь никто этому ее не учил. В голове лишь только болталась теория, наловленная в интернете, да его стебные СМСки, но ведь сказала же! Да еще каким тоном, и опустив глаза. Идеальная покорная, пусть даже и Егор знал, что ни черта она такой не была. Разве что — для него была. Для него была готова. И осознание этого ее к нему отношения шибало в голову так, что Егор сам себе казался не трезвым.

С этой секунды — только его правила имели значение в игре. И только он определял границы. Она сказала, что готова к этому. Она была готова подчиниться.

Стек. Маска. Лед.

Достаточно. Больше чем достаточно — Таня могла не выдержать удары стеком, но это все же куда сильнее, чем удары ладонью, которых ей… не очень-то надолго и хватило. И недели же не прошло, как ей захотелось еще. Кажется, кто-то слишком проникся адреналином того вечера.

Это стало неожиданностью. Очень неожиданно, но когда до Егора дошло, чего Татьяна добивается, все стало на свои места. Боль — контролируемая, принятая добровольно, бережная, вкрадчивая — зачаровала неопытную дурочку своей мелодикой. Отравила своим наркотическим ядом, сделала Татьяну своей адепткой.

Мазохистка. Совсем неискушенная, но словившая неожиданный кайф от отделанной задницы. Был ли воспитательный эффект — хрен его знает, кажется, Татьяна куда серьезнее относилась к установкам самого Егора, чем к его наказанию. Но она приняла его злость в той форме, которой он хотел ее выпустить. Рассчиталась.

Сейчас же наказывать ее было не за что. Сейчас она просто передавала себя в его руки. Покорялась. Абсолютно. Доверяла настолько, что была согласна принять от его руки что угодно. И, черт возьми, какое же это было сильное чувство — эта власть оказывалась именно в его руках. И никаких споров, никаких возражений, есть либо да, либо нет — после стоп-слова.

Бабочка. Гипюровая, красная. Отлично смотрелась на Татьяниной заднице. Татьяна в принципе отлично смотрелась как спереди, так и сзади, в одних только этих трусах. Какая ж у нее хорошая фигура. Очень-очень хорошая. Приятно скользить по этой коже пальцами, приятно вести вдоль позвоночника стеком, наблюдая, как напрягается ее спина. Она роскошно бы смотрелась сейчас вот так — со сведенными за спиной руками, с браслетами черных кожаных наручников на запястьях. Жаль сейчас наручники только помешали бы.