— Что случилось?

— Списывала твоя отличница, — едко произнесла Оксана, скрещивая руки на груди, явно пытаясь выглядеть спокойной, но получалось это у нее неважно. Списывала? Таня? Нет, не то чтобы сногсшибательная новость, но… Но все же неожиданно. Хотя Таня с утра нервничала — это да.

— Это не моя шпора, — тоном Татьяны можно было дробить камни, — вы перепутали, Оксана Леонидовна.

Если бы Егор что-то понял…

— А подробнее?

— Во время ответа из листов выпало это, — Оксана подняла зажатый в пальцах маленький прямоугольничек, — я сделала замечание, а наша звезда устроила концерт перед всем курсом.

— Потому что это не моя шпора, — все тем же ядовитым, твердым как гранит тоном повторила Татьяна.

Егор взял в руки протянутый ему Оксаной кусочек бумаги. Обычная шпора студента-прибориста, мелкий шрифт, схема накинута скриншотом из Оркада.

— Егор, — у Оксаны даже голос дрожал, — я тебе клянусь, я готова была закрыть глаза, все-таки у девочки травма. Но она же устроила скандал. Перед всем курсом.

— Вы перед всем курсом выставили меня такой же дурой, как и они, — яростно выдохнула Татьяна. — Это не моя шпора. Вы это знаете.

— Тань, тише, — оборвал девушку Егор, — ты не в том положении.

На самом деле, концерт она устраивала зря. Шпорами пользовались… все. Случались в жизни даже самых старательных студентов — даже у Егора когда-то такие провалы, в которые не хватало времени, здоровья или спокойствия, чтобы нормально подготовиться. Но нет же, концерт Татьяна закатила действительно дивный, дошла до деканата, будто не могла договориться. Оксана же понимала ее состояние, и не было в ее намерениях Татьяну завалить. Если бы Локалова не устроила скандал. А зачем она могла устроить скандал? Таня никогда не ссорилась с Ардовой, это на нее было ужасно не похоже. Неужели она так пыталась вывести Егора из себя своим поведением? Не надеть ошейник, так довести его до ручки и добиться наказания?

— Я требую гребанной переэкзаменовки, — свистящим шепотом и глядя в пустоту произнесла Татьяна, — сейчас, здесь. Мне плевать. Это не моя шпора.

— Это исключено, — рявкнула Оксана, — мало мне вашего хамства, Локалова, мало ваших обвинений не пойми в чем, вы собираетесь потратить мое время. С чего мне это делать? Вы даже не подумали извиниться.

Оксана была права в общем-то. Апелляции по существу принимались для оспаривания ответов по человеческому фактору. Преподаватели все-таки были люди, многие научники на факультете были уже за чертой пенсионного возраста, но их преподавательский опыт и профессионализм не оспаривались. Однако, во время экзаменов и с ними случались ошибки. А вот пойманный на списывании студент с экзамена дисквалифицировался. Это можно было бы смягчить, если бы Таня успокоилась и прекратила скандалить. Но она не прекратила…

— Это вы не заметили шпору Суховой и приняли ее за мою, — выдохнула Татьяна, — не мне за это дерьмо извиняться.

— Шпора выпала из ваших черновиков! На столе ее не было! — холодно отрезала Оксана. — И признай вы это, я могла бы принять вас на пересдаче.

— Нахрен мне не сдались такие одолжения! — прорычала Локалова, и это уже было через край.

— Тань, прекрати хамить, — ровно заметил Егор. Он все еще мог уговорить Оксану принять у Тани пересдачу в промежутке между экзаменами. Но для этого нужно было смягчить ситуацию хоть как-то.

— То есть ей меня грязью поливать можно? — скальпельно ледяным тоном поинтересовалась девушка. — Ей можно позорить меня перед курсом?

— Тань, завязывай с концертом, это уже даже не смешно, — устало произнес Егор. Не было сил выслушивать в который раз «это не моя шпора», слова, которые Татьяна твердила как заведенная. Этот ее спектакль надоел, чуть ли не с первых своих аккордов. Егор сегодня не был намерен позволить себя разозлить. И Таня должна понять, что нынешние ее методы провокации просто неприемлемы.

Пока что до нее неожиданно плохо доходило. Татьяна замолчала, сощурилась, окинула Егора взглядом, затем чуть скривила губы.

— Ну, в таком случае, приношу свои извинения, — отчеканила она таким тоном, что даже обложи она Егора с Оксаной матом, и то прозвучало бы не настолько оскорбительно.

— Локалова, мы тебя не отпускали… — заикнулась было Оксана, когда Татьяна резко встала и повернулась к двери.

— Не буду тратить ваше время больше, — высокомерно отрезала девчонка, — до допсессии, Оксана Леонидовна.

Ненависти в ее голосе было столько, что было ясно — она даже не подумает извиняться искренне.

На этом спектакль закончился — Татьяна ушла. Хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка. Надо, кстати, будет напомнить ректору про ремонт для деканатской…

— Как ты с ней вообще живешь, — тихо спросила Оксана устало, опустошенно, глядя куда-то в сторону и скрестив руки на груди.

«Да нормально живу», — хотелось ответить Егору, но скорей всего, это бы Оксану обидело. Ей не стоило объяснять, почему, собственно, Таня устроила весь этот скандал, а Таню следовало приструнить, чтобы больше такого не было. Никто не должен был быть втянут в отношения между ними, никто не должен был быть задет.