— Локалова, вы знаете решение задачи? — невозмутимо поинтересовался Егор, отрывая Таньку от кактусов. Дозевалась…Танька мельком глянула на доску. Лаплас всемогущий, взгляни, пожалуйста, в светлые Женькины очи и научи его пользоваться твоими преобразованиями.

— Знаю.

— Тогда прошу… — Егор качнул головой в сторону доски и зависшего у нее Женька. Пол доски расчетов канули в небытие после столкновения с тряпкой в Танькиной руке.

Расчеты — это несложно. Просто формулы, просто цифры, просто переменные. В голове от соприкосновения с великим математическим искусством становилось спокойно и тихо. Даже с учетом мигрени — Танька была на своем коне. И никакая Ардова у нее не отняла вот этого вот.

Женька смотрел на расчет, открыв рот. То-то же, королек, почирикай еще и впредь зубри таблички формул лучше. Теоретик-то из него был охренительный, Танька с этим даже спорить не собиралась. А в плане практики, особенно вот такой — математической, как только вставала необходимость выбора метода решения, — Гордеценко всегда лажал и путался. А Танька — нет. И эта маленькая победа была реально маленькой, но все равно приятной. Прям как бальзам на душу едва живой самооценке. А то Танька уже всерьез подумывала — может, и правда, того — в официантки? Останавливало разве что хорошее знание классической литературы и образ мамы, которая непременно бы процитировала самую известную фразу Тараса Бульбы, коль любимая дочь бы заикнулась об уходе из института. И процитировала, и повторила бы действие.

Повернувшись к Егору, чтобы получить оценку полученного решения, Танька поймала его взгляд. Пристальный, изучающий взгляд. Направленный на нее, а не на доску. Егор, кажется, этим столкновением взглядов остался недоволен — поджал губы, глянул на результат преобразования.

— Верно, — спокойно произнес он, и Танька в еще большей задумчивости затопала к Аньке. Ей по-прежнему хотелось поехать к Егору — благо сегодня у него нет тренировки в клубе, и вечером его дома вполне можно застать. Допустим, после консультации. Допустим, просто забрать вещи. Может, в этом случае он попробует ее удержать? Может, во время разговора удастся помириться?

Нет, нахрен. Это была очень идиотская причина, чтобы к нему поехать. Даже мысль просто так молча съездить потрахаться, забив на объяснения, и та была попутней.

Охренеть, какая была бы красота. Мало того, что ты взяла и, устроив истерику, свалила от проблем, сбежав от любовника, так ты еще и решила подчеркнуть, что тот шанс вернуться, который он тебе дал — тебе нахрен не нужен. Был же он нужен, даже очень…

Вот только хотелось-то — не возвращаться самой. Хотелось, чтобы Егор ее сам вернул… А для этого было нужно какое-то чудо. Если бы еще чудеса существовали…

Стоя перед его дверью, Танька не решалась открыть ее своими ключами. Не представляла, как это сделать. А может, еще спокойно разуться и пойти безмятежно на кухню попить чаю? Как будто и не уходила… Ну уж нет!

Да, Танька решила обойтись без чуда, да, она сама притащилась к Егору с вполне определенной целью. Но это не означало, что она готова делать вид, что конфликт исчерпан и вообще ничего не произошло.

Палец вдавил кнопку звонка, и Танька замерла напротив глазка напуганным зайцем. Егор открыл не сразу, видно, шел из кабинета.

— Я помешала? — тихо спросила Танька, глядя на него исподлобья.

— Я работал, — спокойно отозвался Егор, невозмутимо Таньку разглядывая. Танька же отвечала ему взаимностью, любуясь и на босые ступни, и на светлые домашние джинсы, и на рубашку с закатанными рукавами и расстегнутым воротом. Он был вкусный даже на взгляд, даже глазами его хотелось ласкать, не отрываясь от его кожи ни на одну чертову секунду.

— Извини, — нейтрально улыбнулась Танька, выжидающе глядя на Егора.

Между ними — Танькой стоящей на пороге, и Егором, стоящим в дверях, был всего шаг. И преодолевать его самой Таньке не хотелось. Она и так к нему пришла — сама, неплохо бы, если бы он со своей стороны тоже что-то сделал.

Егор налетел своими губами на Танькины так неожиданно, что она чуть не охнула. Сердце от неожиданности так и подскочило. Егор втащил Таньку в квартиру, прихватив за футболку, и лишь тут вжал Таньку в стену, запуская пальцы не куда-нибудь — сразу в трусы, благо джинсы Танька напялила сегодня вполне свободные.

— Соскучилась? — тихо шепнул Егор, сжимая Танькин клитор. Боже, да он мог ничего этого не делать, она и так его хотела, — но он делал, он натирал Танькину чувствительную точку так, что Танька скулила уже на первой секунде.

— Да-да! — выдохнула Танька, вжимая пальцами в его спину.

— Это ты — молодец, — Егор фыркнул, а вторая его ладонь уже залезла к Таньке под футболку и скользила вокруг левой груди. Злился… Пальцы его Танькину кожу жадно прищипывали, слабо, но ощутимо.

Впрочем, сегодня Танька сама даже думать не желала, что ему там не понравится, она просто в отместку же кусала его губы, тянула из-под ремня рубашку, чтобы добраться до кожи Егора, чтобы впиться в нее ногтями. Пусть чувствует, что зол тут не только он. Как бы ни были логичны его действия, все равно — он ей не поверил. Он ее не услышал. При том, насколько сильно ему доверяла она, это все равно было больно. Он мог хотя бы рассмотреть вариант с Ардовой? Хотя бы здесь, дома! Нет. Отверг сразу же. В Ардовой он не сомневался. А в Таньке — сомневался. И это, честно говоря, очень сильно жгло, прямо скажем — отравляло. Ведь ничего не просила, ни на что не претендовала, а Егор ей даже довериться не мог. Ни на одну чертову каплю. Вот и пускай за это платит. Сегодня — он не заслужил Танькиного смирения.