— Присмотри! — бросил растерянно переводящему с меня на Роберта и обратно взгляд жрецу-недоучке. — И начинай молиться своему богу. Удача нам еще понадобится.

Пока паренек разевал рот, я цапнул Роберта за руку и вместе с ним провалился во Тьму. Причем не на привычный слой, а гораздо ниже. Туда, куда простым смертным ход был заказан и где иногда… очень редко, но все же можно было перехватить отлетевшую душу. При условии, конечно, что владелец этих мест не будет против небольшого нарушения закона.

Я оказался прав — отец Роберта действительно уже уходил к своему богу.

«Посвященный Роду… надо же, — мысленно подивился я, обнаружив над местом смерти герцога висящий в воздухе полупрозрачный силуэт, на лбу которого горел до боли знакомый символ в виде правильного круга. — Отец служит Роду, а душу сына собственными руками передал Фолу… вот ведь шутка судьбы. Жаль, что некому над ней посмеяться».

— Папа? — дрогнула в моей ладони рука маленького лорда. Призрак медленно опустил голову, какое-то время всматривался в исказившееся лицо сына, но далеко не сразу в его взгляде промелькнуло узнавание. — Папа! Не уходи! Пожалуйста, останься!

По губам призрака скользнула печальная улыбка.

— Мастер Рэйш! — в отчаянии обернулся ко мне мальчишка, когда герцог едва заметно качнул головой и начал медленно растворяться в воздухе. — Помогите мне, учитель! Нельзя, чтобы он умирал!

— Порядок вещей нельзя изменить, — хмуро сообщил я и в качестве доказательства протянул руку, чтобы коснуться готового уйти на перерождение духа, но отвел ее в сторону, едва стало понятно, что тот может развеяться от малейшего прикосновения. — Мы с тобой во владениях Фола, ученик. Здесь его воля — закон.

— Но мы же служим ему! Разве не может он нас услышать?!

— Он слышит, — усмехнулся я и присел перед пацаном на корточки. — Только не всегда отвечает. Или отвечает не так, как мы от него ждем.

В глазах Роберта метнулась отчаянная, почти безумная надежда. Но он не стал рваться и выкрикивать обещания Фолу. Не стал ни умолять, ни просить для отца снисхождения. На его лице вдруг проступило сомнение, затем колебание и, наконец, понимание. А затем он повернулся к призраку, висящему посреди такого же призрачного города, и заторможенно прошептал:

— Если бы Фол захотел, эта душа уже ушла бы к Роду…

— Но она все еще здесь, — так же тихо согласился я. — Значит, Фол ее не торопит и твоего отца можно вернуть. Правда, помогать нам в этом никто не будет. Что ты знаешь о магии крови, ученик?

Роберт сглотнул.

— Только то, что привязка на крови может помочь удержать отлетевшую душу…

— У тебя есть такая привязка с рождения. — Я подтолкнул маленького жнеца к отцу. — Я для него чужой. Но у тебя может получиться. Действуй.

Пацан поднял на меня горящие глаза, а затем создал из Тьмы кинжал и, закатав рукав, бестрепетно резанул себя по запястью. А когда на слежавшийся снег упало несколько горячих капель, он протянул руку растерянно качнувшемуся призраку и шмыгнул носом:

— Пожалуйста, папа. Не оставляй меня… пожалуйста, папочка, вернись!

Пока он говорил, за спиной призрака сгустилось большое черное облако, вскоре превратившееся в гигантскую стену, сквозь которую было бы трудно прорваться даже демону. При виде нее призрак снова дрогнул и недоверчиво посмотрел на меня, но я лишь усмехнулся. Нет, уничтожать его я не собирался. А вот помочь единственному ученику был обязан. И даже в случае, если его сиятельство передумает, уйти без моего разрешения ему будет проблематично. Ну, разве что Смерть самолично заявится за его душой и испортит мое маленькое представление.

— Папа? — повторил Роберт, настойчиво протягивая руку.

Призрак ненадолго замер, а потом рвано качнулся вперед, словно его что-то подтолкнуло в спину. И вдруг медленно-медленно протянул сыну ставшую почти прозрачной ладонь.

— Возвращайся! Живо! — велел я, когда пацан мертвой хваткой вцепился в отца. — Без тебя ему не найти дорогу. Он слишком далеко ушел. Покажи ему путь! Веди за собой, понял?

Роберт понятливо кивнул и растворился в воздухе, уводя с собой родную душу. А я тщательно выжег оставшиеся на снегу кровавые разводы и только тогда ушел следом. Со странной, не слишком уместной, но греющей душу мыслью, что хотя бы одно дело я сделал сегодня правильно.

Когда я вернулся в реальный мир, герцог Аарон Искадо лежал на земле с закрытыми глазами. Выглядел он по-прежнему плохо, был бледным как лесная поганка, но при этом больше не собирался возвращаться во Тьму и весьма бодро дышал, пока стремительно теряющий заряд амулет приводил в порядок его изуродованное тело. На то, чтобы закрыть рану полностью, артефакта, конечно, не хватило, поэтому в сознание маг до сих пор не пришел. Да и его раны закрылись не полностью. Но опасности для жизни уже не было. К тому же служитель Абоса до того рьяно молился над его телом, что жабоподобный бог наверняка услышал, а затем приложил к чудесному исцелению свою пухлую руку. Так что скупо раздаваемая им удача все же подправила линию судьбы милорда, позволив ему задержаться в мире живых.