— Конечно. Я получил на нее все данные из базы ГУССа и из Регистрационной палаты. Леди, хоть и являлась целителем, все же была магом среднего уровня. И подобные повреждения не сумела бы залечить без дополнительной помощи или мощного источника. Ее собственные резервы были истощены беременностью. Исходя из этого, можно предположить, что помочь себе леди Ирэн скорее всего не смогла. В лучшем случае сумела дать шанс чуть дольше прожить ребенку, но и то не факт, что она справилась.

— Хорошо, я понял, — так же замедленно отозвался я. — А по ее мужу можешь что-нибудь добавить?

Лив тяжело вздохнул.

— Труп в мешке, вне всякого сомнения, принадлежит ему. Причину смерти я тебе озвучил еще в прошлый раз. Следов магии на теле нет, если тебя это интересует. Следов сколаниса в крови — тоже. Брюса Ольерди никто не опаивал и для ритуала не готовил — его просто и незатейливо убили, после чего подбросили нам. Причем так, чтобы его точно нашли и опознали. А вот по Дертису все немного сложнее. Наличие сколаниса я тоже могу подтвердить, причем в крови твоего коллеги он нашелся в огромных количествах. Я в свое время увлекался ядами, особенно этой группы, поэтому могу с уверенностью сказать, что перед смертью Дертис должен был находиться в совершенно невменяемом состоянии. Но если ваш шеф не ошибся и для обряда требовалось добровольное согласие мага, то Дертис вряд ли мог его дать — после такой дозы сколаниса его должно было просто-напросто вырубить. Причем надолго. И так качественно, что он не очнулся бы даже в том случае, если бы его принялись рубить на куски прямо во время обряда.

— Полагаешь, это могло нарушить течение ритуала?

— Понятия не имею, — признался маг. — Но на месте убийцы я бы не стал так рисковать. Если, конечно, это не был вопрос жизни и смерти.

Крутящаяся в моей голове полубезумная мысль наконец оформилась во что-то конкретное и сверкнула ослепительной, но очень похожей на правду догадкой. После чего я благодарно кивнул светлому и, уточнив еще несколько деталей, отправился сперва к Лиз — за ответами на вопросы, которые написал ей еще поутру. Затем вернулся в архив — заканчивать то, что не успел сделать раньше. А когда получил подтверждение почти всем своим догадкам, то крепко выругался. После чего все еще раз перепроверил и выругался снова. Затем похватал разбросанные по столу бумаги, свернул изрядно подпорченную пометками карту, выскочил в коридор, на бегу бросил Рону, что вернусь теперь не скоро. И, заперев дверь с оставшимися материалами, отправился в лечебное крыло, предварительно уведомив через дежурного регистратора господина Орбиса, что к моему визиту следует подготовить одну несговорчивую пациентку.

Время на бесполезные споры я терять не хотел — мне нужно было в срочном порядке попасть к Корну. И даже четверть свечи, потраченную впустую, я считал для себя непозволительной роскошью.

Каково же было мое удивление, когда оказалось, что пузатый маг не исполнил своего обещания. И вместо того чтобы заблаговременно угомонить Хокк и ждать меня в палате, он с несчастным видом мялся у двери и взирал на мир глазами несправедливо обиженного ребенка.

Когда он заметил меня, его пухлая физиономия сперва расцвела, а затем стала еще несчастнее. И мне это не понравилось. Когда же я вошел наконец в палату и увидел причину столь удрученного состояния светлого, мое и без того скверное настроение скатилось к абсолютному нулю.

Комната оказалась похожей на поле боя — кровать разломана и лежит на боку, от стола осталось одно название, магические артефакты, с помощью которых целители отслеживали состояние ауры, разбиты. Стены выщерблены и опалены, словно по ним прошлись огненным заклятием. Никого из посторонних внутри, естественно, давно не было — сбежали от греха подальше, не забыв активировать на стенах и двери защитные заклинания. Вероятно, именно поэтому агрессивная обитательница этой комнаты, одетая сейчас лишь в содранную с постели простыню, так и не смогла до сих пор выбраться наружу. Вместо этого она уставилась на меня глазами раненой демоницы и, весомо качнув в руке ножку от разломанной табуретки, сухо предупредила:

— Только попробуй еще раз меня усыпить, Рэйш. Клянусь Тьмой, я тебя уничтожу.

— Шеф, у нас проблема, — первое, что я сказал, открыв дверь в кабинет Корна. Благодаря усилиям Хокк на совещание я снова опоздал, поэтому начальники участков воззрились на меня с укором, а шеф — со вполне обоснованным раздражением.

— Что еще за проблема? — рыкнул Корн из-за стола.

Я любезно отступил в сторону, позволяя магичке войти, затем зашел следом, немедленно устремился к стоящему у окна креслу и по дороге ткнул пальцем себе за спину:

— Вот она. И теперь эта проблема — ваша.

Корн обалдело уставился на полностью одетую, но все еще бледную, как поганка, магичку. Хмурая донельзя, всклокоченная, но с решимостью настоящего безумца в глазах, Хокк сейчас выглядела как загнанная в угол кошка, которой и сбежать некуда, и сражаться не осталось никаких сил. Стоять она пока могла, хотя резервы у нее определенно заканчивались. Аура выглядела неплохо, но это временное явление. А вот на шефа Хокк взирала с не меньшей злостью, чем на меня недавно. И судя по появившейся в глазах Корна растерянности, он все еще не догадывался, в чем, собственно, дело.

— Рэйш, как это понимать?!

— Леди категорически отказывается от дальнейшего пребывания в лечебном крыле и от помощи целителей заодно. Поэтому, спасая от разгрома лечебное крыло, я привел ее к вам.

— Отказывается? — нахмурился Корн и недоуменно взглянул на магичку: — Хокк, это правда?

— Правда, — так же хмуро подтвердила она. А я с независимым видом плюхнулся в кресло и самоустранился от совершенно неуместных в данный момент разборок. Все. Я свое дело сделал. А дальше пусть он сам решает проблемы с подчиненными.