Так и не поняв по непроницаемому лицу Корна, в чем дело, я развернулся и ушел, провожаемый удивленными взглядами Лиз, а затем и попавшихся в коридоре Тори и Триш. Но никому ничего объяснять не стал. Даже не обернулся, когда кто-то окликнул меня по имени. А когда свернул за первый попавшийся угол, рывком перешел на темную сторону и до самых бровей закутался в послушно явившуюся на зов Тьму.

Пора было начинать свою собственную охоту.

Сигнал от поводка застал меня в архиве. Свечи через две после того, как я покинул дом на Аллейной. Не сказать, что я успел к этому времени сделать все, что хотел, но Рон по моей просьбе излазал десятки стеллажей и нашел целую кучу различных папок, которые я к моменту возвращения Мэла как раз заканчивал обрабатывать.

Отодвинув в сторону испещренную пометками карту города, я поднялся из-за заваленного бумагами стола и порадовался тому, что на этот раз архивариус посадил меня не в общем зале, а предоставил для работы отдельный кабинет. Видимо, припомнил мою недавнюю угрозу и предпочел, чтобы все материалы лежали хоть и вразнобой, но в одном помещении. В закрытом, поскольку многие из них проходили под грифом «секретно» и не были предназначены для посторонних.

Меня такой подход только порадовал — лучше уж я запру документы в комнате до завтра или даже до послезавтра, чем каждый раз Рон будет их отыскивать, а я сперва начну перетаскивать к столу, а затем буду возвращать коробки на положенное место.

Сообщив архивариусу, что ухожу на обед, я запер дверь и покинул здание ГУССа, действительно направившись в ближайший трактир. Но по пути, разумеется, завернул в неприметный тупичок, сходил на темную сторону, чтобы пообщаться с бывшим Палачом. Выслушав его лаконичный доклад, дал ему новое задание. После чего действительно перекусил и отправился в родное Управление. Ненадолго. Забрать у Йена кое-какие бумаги и получить обещанное заключение от Лива Херьена.

— Ну, что тебе сказать… — почесал в затылке светлый, когда прочитал добытое мной через шефа заключение о вскрытии вытравленного плода. — Уже по тому, что в крови нет следов сколаниса, могу предположить, что ребенок не принадлежал леди Ольерди. И причиной его смерти было не жертвоприношение, а банальный выкидыш.

Я с любопытством взглянул на мага.

— С чего ты решил?

— У этого младенца настолько грубые изменения во внутренних органах, что с такими долго не живут. А после того, как тело матери его отторгло, та, по-видимому, решила избавиться от трупа. Так для нее, вероятно, было проще.

— А почему матерью не могла быть Ирэн Ольерди? Разве отсутствие сколаниса — абсолютное доказательство ее непричастности?

— Нет, — мотнул головой Херьен. — Но сегодня я осматривал ее тело и пришел к выводу, что изменения в нем гораздо более выражены, чем это положено на сроке в двадцать недель. Структура молочных желез, некоторые другие признаки… все говорит о том, что беременность леди Ирэн протекала уже давно.

Я нахмурился.

— Насколько давно?

— Боюсь, она была на последнем месяце, — тихо признался маг. — И еще… я осмотрел рану на ее шее, Рэйш. Она, безусловно, была нанесена мастерски — судя по состоянию мягких тканей, голову отрубили с одного удара. Срез очень ровный. Лезвие почти не затронуло близлежащий шейный позвонок. Но вот в чем беда — соседний позвонок у нее оказался раздроблен. А следы на коже, которые наши коллеги из ГУССа посчитали за следы удара… ну, предположим, топора… я склонен рассматривать как прижизненное повреждение. Причем умышленное. Тупым предметом вроде обуха или обычной палки.

— Хочешь сказать, перед ритуалом женщину оглушили? — замер я.

— Да. И очень неудачно. При таком повреждении леди должно было парализовать — один позвонок почти полностью разрушен, поврежден спинной мозг. С такой травмой возможна остановка дыхания, остановка сердца и вообще все, что угодно. Вплоть до мгновенной смерти. Хотя, насколько я понял, на алтарь она все-таки попала живой.

— Есть такое предположение. Что можешь сказать о ребенке?

— Не знаю, — вздохнул Херьен. — Все зависит от того, пришла ли леди в сознание после удара. Если нет, то ей грозил выкидыш или смерть малыша в утробе. Но в таком случае я не совсем понимаю, зачем его понадобилось оттуда доставать. А еще меня интересует, почему никто из соседей не заметил, что леди была беременной? Почему свидетели ввели вас в заблуждение? Срок ведь был большим. На такой невозможно не обратить внимания.

— Ольерди переехали в столицу совсем недавно, — машинально откликнулся я. — По крайней мере, официально. Лиз сейчас как раз выясняет, где леди Ирэн познакомилась с Дертисом и сколько времени могла длиться эта связь. Но если чета Ольерди появилась на Шестнадцатой улице лишь два месяца назад, то фигуру леди Ирэн никто не мог оценить в сравнении. А если она при этом стремилась скрыть беременность и носила… ну, к примеру, широкие платья с завышенной талией, да еще и редко появлялась на улице… ходила не пешком, а брала кеб… есть шансы, что ее «полноте» просто не придали значения. Или же у леди был при себе артефакт, который мог наводить качественную иллюзию и прятать беременность от чужих глаз.

— Это вариант, — неожиданно кашлянул Лив. — Тем более я видел в отчете: один из таких амулетов нашли в доме на Шестнадцатой при обыске. Он был полностью истощен. Но не факт, что у светлой магини не осталось при себе второго.

Я замедленно кивнул:

— Да, это многое бы объяснило. А скажи-ка мне вот что: сколько времени после травмы леди Ирэн могла находиться в сознании? Чисто теоретически?

— Максимум сутки. На большее у нее не хватило бы сил и умений.

— Ты уверен? — прищурился я.