Понаблюдав некоторое время за тем, как она скрипит зубами, цедит сквозь зубы проклятия и безуспешно пытается взять себя в руки, я на всякий случай заметил:

— Если что, я ни при чем. Это была не моя идея.

— Я знаю, — буркнула Лора. А через некоторое время прерывисто вздохнула, растерла лицо ладонями и взглянула на меня совсем по-другому. — Извини, Рэйш. Дело не в тебе. Я просто не ожидала от шефа такой подлянки. Чувствовать себя слабой унизительно. А когда при этом еще и полностью от кого-то зависишь… я не привыкла так работать. И да, ты прав. Меня это ужасно злит.

— Ну, если ты придумаешь другой выход из ситуации, возможно, Корн изменит решение.

— Да я бы рада придумать, — тоскливо отозвалась она. — Но в голову как назло ничего не идет. Похоже, ты теперь и впрямь для меня живой источник, без которого остается только сдохнуть. Сколько, по-твоему, нам придется ходить в одной связке?

Я пожал плечами и, откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза.

— Поначалу Орбис сказал, что достаточно четверти свечи в час прямого контакта, чтобы ты поправилась. Теперь же он утверждает, что этого мало и ты все равно продолжаешь истощаться, если я лишаю тебя подпитки. Собственно, он сам признался, что ничем не может помочь. По-моему, он даже не знает, что именно между нами происходит. Так что я даже сейчас не уверен, что он дал правильные прогнозы.

— Он сказал, что если ты бросишь меня на две свечи, я тут же грохнусь в обморок! А если тебя не будет дольше, то помру от истощения! — мрачно сообщила Хокк.

Я снова пожал плечами:

— Не исключено, что так и будет. Но если хочешь, можем проверить.

— Каким образом?

— Предлагаю поэкспериментировать с временем и расстоянием. Скажем, ты останешься здесь, а я пойду прогуляюсь по улице.

— Ты что, снова прицепил на меня поводок?! — с подозрением вскинулась магичка.

— Нет еще. Но это не проблема.

— Хм… — Хокк откровенно задумалась над моим предложением, прекрасно понимая, что нам обоим нужны более или менее точные ориентиры. Мало будет радости, если я уйду слишком далеко или надолго, а она в самый неподходящий момент грохнется в обморок. Или наоборот, ей придется таскаться за мной по всему городу, опасаясь удалиться даже на шаг, хотя в действительности без этого можно было обойтись.

— Давай попробуем, — наконец неуверенно согласилась она, заставив меня приоткрыть один глаз и взглянуть на нее с неподдельным интересом. — Только тебе придется взять переговорник, иначе велика вероятность того, что я все-таки сдохну, а ты об этом узнаешь лишь когда вернешься.

Я пару мгновений изучал ее огорченное лицо, но потом порылся в карманах, достал оттуда две последние оставшиеся монетки и, зачаровав обе, со смешком бросил одну коллеге.

— Что тут смешного? — тут же насупилась она, ловко поймав маячок.

Я покачал головой. А про себя подумал, что в последнее время слишком уж часто начал раздавать зачарованные монетки. Одну отдал Йену… она всегда лежала в правом кармане брюк. Вторая досталась Роберту, ее «пару» я благоразумно припрятал в левом кармане. Теперь мне пришлось сделать третью, но вот беда — карманы на брюках у меня закончились. И, дабы не путаться, придется запихнуть маячок в один из нагрудных, чтобы в случае чего вовремя понять, кому именно понадобилась помощь.

— Следи за ощущениями, — посоветовал я, поднявшись с дивана и приготовившись уйти на темную сторону.

— Подожди, — буркнула Хокк, тоже поднявшись. — Я визуализатор возьму. И давай не будем начинать сразу с темной стороны.

Я терпеливо дождался, когда она сходит наверх за прибором, после чего прикрепил к ее ауре тоненький поводок. Затем мы договорились, что она будет отсчитывать про себя время и подавать сигналы через равные промежутки времени. А уж потом я надвинул на глаза шляпу и, запахнувшись в плащ, отправился на улицу.

Всего через полсвечи мы установили несколько важных фактов. Во-первых, по мере того, как я удалялся, поводок между нами начинал постепенно слабеть и примерно на тысяче шагов истончался настолько, что энергия прекращала идти по нему полностью. Во-вторых, на темной стороне это происходило почти в два раза быстрее, а в-третьих, при использовании прямой тропы наша связь и вовсе мгновенно исчезала. Для меня это, правда, ничем особенным не проявилось, а вот Хокк тут же подала сигнал бедствия, после чего я был вынужден вернуться. По этой же причине дальше мы экспериментировали исключительно в реальном мире, и на каждом шаге Хокк отмечала перемены в собственном самочувствии. После того как я преодолел отметку в тысячу шагов по прямой, это была легкая дурнота, как если бы леди в жару напекло голову. Затем, как и обещал целитель, на нее накатила слабость. Совсем уж долго выдержку Хокк мы проверять не стали, но когда она все-таки подала очередной тревожный сигнал и я, отсчитав полторы тысячи шагов, вернулся, оказалось, что стоять к этому времени Хокк могла с трудом. И больше походила на сонную муху, чем на рассерженную собственной слабостью магичку.

— Значит, больше, чем на тысячу шагов, удаляться от тебя опасно, — пробормотал я, восстанавливая поводок и глядя на то, как стремительно оживает напарница. — Что по временным рамкам?

— Не знаю, не поняла, — призналась Хокк, аккуратно присев на краешек дивана. — Думаю, если ты будешь находиться в пре делах пятисот шагов, то я сколько угодно долго смогу находиться в приличном состоянии. Потом — сложнее. Скорее всего чем дальше ты будешь, тем быстрее я начну истощаться.

— А если я окажусь ближе? — хмыкнул я, присев рядом и взяв ее за руку.