— Скорее, тринадцать. Для обряда нужно нечетное число жертв, — вздрогнул всем телом жрец и вдруг уставился на меня тяжелым пронизывающим взглядом. — Ну, в нашем случае — нечетное число пар. А если во время обряда у магов забрать еще и души, принеся их по очереди в жертву каждому из тринадцати богов…

Я сжал кулаки.

— Значит, нам и впрямь надо ждать открытия новых врат, святой отец?

— Фол… — судорожно вздохнул настоятель и нервно стер выступившую на лбу испарину. — Как бы я хотел, чтобы ты ошибался, брат!

Он вдруг отступил на шаг.

— Прости, Артур. Мне надо посоветоваться с коллегами. То, что ты рассказал, слишком важно. И мне нужен совет со стороны.

— Еще один вопрос, святой отец, — остановил его я. — Скажите, что в действительности такое магия переходов? Это именно магия или же за ней стоит нечто большее, чем простые человеческие силы?

— Это сложный вопрос, Рэйш, — пробормотал жрец, отведя взгляд. — И у меня нет на него однозначного ответа.

— Этой магией может воспользоваться темный? Такой, как я? Маг Смерти или некрос? — прямо спросил я, не сводя с отца Гона глаз.

Тот быстро кивнул.

— А светлый?

— Да, конечно. У магии переходов нет знака. Она доступна всем.

— Даже вам? — тихо спросил я, и вот тогда настоятель замер. А затем медленно-медленно поднял на меня потемневший взгляд. Помолчал. После чего как то устало сгорбился и едва слышно уронил:

— Да, Артур. Жрецам эта сила тоже доступна. Как темным, так и светлым.

— И вы знали об этом с самого начала, — прищурился я.

— Да, — снова согласился настоятель. — Но я тоже не сидел сложа руки. Поверь, из моих коллег этого никто не делал. Я проверил почти всех в главном храме. Осталось несколько человек, которые должны вернуться в Алтир со дня на день. Магия переходов оставляет следы в ауре, брат. И если в миру еще есть возможность скрыть их от постороннего взгляда, то в храме это сделать невозможно. Тем более здесь, в Алтире…

«Где расположено главное святилище темных богов, а может, и светлых тоже», — хмуро закончил за него я. А вслух спросил:

— Вы говорили о тринадцатой жертве, святой отец…

— Чтобы открыть врата между мирами, можно использовать три пути, — едва слышно обронил настоятель. — Первый — путь силы. Самый губительный и долгий. Для этого понадобятся десятки тысяч душ и сотни лет, чтобы собрать даруемую ими силу, сконцентрировать ее на темной стороне и использовать для прорыва снизу. Это — путь темного мага. Второй вариант — воздействие на границу чистым светом… это еще более долгий путь, и пройти его способен лишь истинный светлый, десятилетия проведший в молитвах. Только по-настоящему просвещенный способен открыть врата на темную сторону, правда, очень ненадолго и исключительно для себя. Наконец, третий путь…

— Магия переходов, — мрачно заключил я. — Не темная и не светлая. Чистая сила, которую можно использовать и в реальном, и в потустороннем мире. Надо только знать, кого и как убить, а также как и где именно это сделать. Перекрест сил, по сути, является тем молотом, который должен ударить по хрустальной наковальне.

И отец Гон невесело кивнул:

— Для третьего пути есть лишь одно ограничение — чтобы открыть врата отсюда, нужно получить согласие богов. Для того и жертв понадобится тринадцать. Во славу, так сказать, каждого…

— Но светлые боги не должны принимать человеческих жертв!

— Желание чем-то жертвовать — это всего лишь намерение, — тихо отозвался жрец. — По сути, посыл… душевный порыв, который мы облекаем в материальную форму. Светлые боги действительно менее строги и охотно принимают все, что им готов отдать верующий. В отличие от более консервативных темных, предпочитающих конкретные жертвы и такие же конкретные желания. Закономерность всего одна: чем больше просишь, тем больше придется отдать. Чем посыл сильнее, тем больше шансов, что тебе ответят. А что может быть ценнее жизни?

— Только смерть, — поджал губы я. — Вы правы. Но не скажу, что мне нравится такая трактовка веры. Раньше мне казалось, что светлые боги несколько более… возвышенны, что ли? А получается, что по сути они ничем не отличаются от той же Малайи или Фола. Только обещания дают более расплывчатые и прикрываются белыми одеждами вместо того, чтобы честно признать, что в действительности всем им нужно от нас одно и то же. Видимо, поэтому храмы в Алтории по-прежнему остаются общими?

Отец Гон тяжело вздохнул.

— Простому человеку нелегко понять и тем более принять такую правду, поэтому мы не смущаем людские умы ненужными деталями. Но для тех, кто принял все как есть, двери храма открыты всегда.

— А для тех, кто не сумел, у нас есть Дома милосердия, — желчно усмехнулся я. — Не так ли, святой отец?

Отец Гон взглянул на меня с укором.

— Оказывать помощь заблудшим — наша прямая обязанность, брат мой. Никто не заставляет людей верить насильно. Никто и никогда не требует от вас приносить друг друга в жертву. Но если у человека возникают вопросы, мы стремимся помочь ему определиться и правильно направить мятущуюся душу. Для того и богов у нас целых тринадцать. Для того и выбор достаточно велик. К сожалению, истина горька, и знать ее — привилегия не для всех, Артур. Неподготовленному уму она не принесет ничего, кроме разочарования. Поэтому мы по мере возможностей бережем людей от сомнений. И поэтому же — да, ты снова прав, порой мы вынуждены умалчивать правду.