— А то! — Саша снова прикрыла рот ладонями. Кто же в таком признаётся?!

Антон улыбнулся одними глазами, не было похоже, что он удивился или осудил.

— Иногда я просыпался, не зная даже пол человека, с которым… заснул. Чаще мне везло, это оказывалась симпатичная девочка, в тех местах, где я отрывался, не встречалось несимпатичных девочек. Чаще, но не всегда. А один раз мне не повезло особенно сильно, надеюсь, я никогда не вспомню того, что было той ночью. С тех пор я не пью, избегаю случайных половых контактов, и мои партнёры сексуальном плане чаще всего женщины. Круг общения слишком тесный, скрыть похождения молодости не удалось бы, и, честно говоря, я не чувствую потребности оправдываться перед кем бы то не было. Я ответил на твой вопрос?

— Даааа.

— Раздевайся дальше.

— На мне только… — глянула на трусы. Прикрывающие попу шортики, удобные, хорошо хоть, без цветочков или какие-нибудь сердечек.

— На тебе бельё, снимай.

Саша посмотрела внимательно на Антона. Он сидел как всегда, абсолютно расслабленно, полы халата распахнулись, и он не собирался скрывать этого. Сквозь тонкую белую ткань были отчётливо видны очертания полной эрекции, капелька влаги осталась на трикотаже под широкой резинкой с нечитаемой надписью.

Почему-то не хотелось спорить. Не хотелось противоречить себе. Она сняла трусы, целомудренно свернув их, как на приёме у врача, отложив в сторону, и встала перед Антоном.

— Повернись.

Саша повернулась, даже не пыталась сделать это изящно или добавить сексуальности в движения. Обернулась вокруг своей оси, переступая с ноги на ноги, стараясь не упасть.

— Подойди.

Подошла.

— Тебе не помешают физические упражнения, подтянуть ноги, ягодицы, но главное — мышцы спины. Если не займёшься своей спиной, то уже через пару лет, при твоей сидячей работе и увлечении, у тебя будут серьёзные проблемы. Это всё. Тебе незачем стыдиться своего тела. У тебя на редкость женственная фигура, шикарная грудь и в меру широкие бёдра.

Пока Антон говорил это, Саша чувствовала его дыхание у себя на животе, потому что она продолжала стоять, а он сидеть, и говорил, иногда задевая языком пупок. Саша вздрагивала и сосредоточилась на том, чтобы не упасть. Переступила с ноги на ногу, чтобы почувствовать нужное трение.

Губы Антона уже бесцеремонно пробегались по телу Саши, куда могли достать в таком положении, пока не остановились на клиторе, сразу, без предупреждения или намёка. Язык раздвинул половые губы и огладил клитор. Саша попыталась вырваться, к такому она точно не готова! Но Антон удержал, не давая вырваться, даже пошевелиться.

— Антон!

— Что? — пробубнил в тёплую влажную слизистую.

— Перестань. Там же…

— Что там?

— Волосы! — вскрикнула в отчаянии.

— Не может быть! У Антона Стрелецкого нет глаз, рук, он не знает, что у тебя волосы!

— Да…

— Саня, перестань, ради всех святых, не заставляй меня быть грубым. Знаешь, кого я вижу перед собой? Женщину! Женщину, у которой есть грудь, задница, лобковые волосы. Она не похожа на мальчика, на девочку-нимфетку, она похожа на женщину, которая не развалится подо мной и не заноет, что это слишком быстро или долго! Вот, что я вижу. И я хочу эту женщину. Сейчас.

Он резко встал, Саша покачнулась, едва не упала, спас Антон. Быстро подхватив и перевернув к себе спиной, стал осыпать поцелуями шею, лопатки, спину, поясницу и ягодицы. Всё время мужские пальцы нещадно сжимали соски, крутили их до сладкой боли, с грудью же обращались деликатно, сдавливая совсем немного, больше поглаживая, лаская. О том, как это удавалось одновременно, Саша думать не могла. Она ни о чём не могла думать, только извивалась, стонала и иногда ловила себя на том, что оседает, а её подхватывает Антон.

Потом он перекинул её через боковину кресла, широкую, будто созданную для этого, убедился, что Саша готова, и резко вошёл. Она вскрикнула от пронизывающего болезненного удовольствия, Антон остановился на время, нагнулся, стал что-то шептать, она не могла разобрать, смогла только недовольно двинуть бёдрами навстречу и проскулить, чтобы он двигался, и двигался быстро.

Не заставил себя ждать.

Саша хваталась за декоративную подушку, пыталась упираться носочками в ковёр, стонала, а потом начала кричать. Потерялась во времени и пространстве, вся чувственность собиралась в одном месте и растекалась по всему телу, заставляя изгибаться и просить, умолять, стонать.

Антон приподнял Саню, прижимая к себе спиной, придерживая за гладкий живот, и стал медленно опускаться на колени, держа судорожно дышавшую, вспотевшую, двигающуюся в унисон его движениям девушку. Саша захныкала, то ли от смены положения, то ли от того, как Антон огладил груди, сбоку, вниз, по кругу, а потом опустился пальцами между ног Сани и начал ласкать. Сначала легко поглаживая, с каждым толчком всё сильнее и сильнее, пока не нашёл нужный угол, и Саня не зашлась в крике, размахивая хаотично руками, а потом оседала, откинув голову на Антона.