Не ушла… руки Антона скользнули под этнические узоры, желая снять долой, увидеть, наконец, то, о чём он думал практически целый день, ту, о которой думал. Саша вцепилась мёртвой хваткой в тунику и мотнула головой. На поцелуй не ответила, резко увернувшись.

— Хорошо, — Антон отошёл на пару шагов, посмотрел внимательно ещё раз на Сашу, той стало не по себе. — Хочешь, завяжи мне глаза, можешь даже связать руки. Если я тебя настолько пугаю.

— Не пугаешь… те. Иначе бы я не пришла, — призналась в очевидном.

— Резонное замечание, так что? — протянул бандану, вложил в дрожащие руки Саши. — Там, — кивнул в сторону спортивной сумки, — ещё три, этого хватит.

— Не надо больше. Только глаза. Можно? — оживилась Саша, даже улыбнулась, что понравилось Антону.

Похоже, вчера он изрядно напугал Саню, непонятно, почему она пришла второй раз, но отказываться не собирался, как и заигрывать с её глупой отвагой, которая могла закончиться в любой момент.

— Я сам предложил, — улыбнулся.

Нагнулся под низенький рост и позволил завязать себе глаза. Она натянула плотнее и потребовала не подглядывать. Хотелось засмеяться во всё горло. От ситуации в целом и от храбрых интонаций в голосе Саши.

— Связывать будешь? — протянул руки, сложив замком.

— Какой смысл? — Саша улыбнулась в ответ. — Можно подумать, тебя… вас… удержит парочка ситцевых тряпочек.

— Ситцевых? — подавился смехом.

— Знаю я, что они не ситцевые, — пробурчала. — Это образное выражение. Ложись… ложитесь.

— Саня, — нагнул голову. — Мы не в зале для совещаний. Если это возможно, давай на «ты».

Сашу очень удивило, что Стрелецкий спокойно протянул руки, чтобы их связали, позволил завязать себе глаза, согласился с «не смотреть, не целовать». Она еле на ногах держалась от восторга. Даже, кажется, пискнула пару раз.

— Давай. Ложись, — легонько толкнула, скорее, указала жестом, куда ложиться, и Антон покорно лёг, так же покорно поднимал руки, приподнимал тело, бёдра, позволив себя раздеть полностью. Только повязка на глазах осталась.

— Ты можешь смотреть, трогать, целовать, даже кусать или царапать, но следы оставлять нельзя, — серьёзно проговорил Антон.

— Ты тоже не оставляй следы, — решила внести коррективы.

— Хорошо. Если возникнут вопросы или дискомфорт, скажи мне, сразу. Сразу!

— Да, — для наглядности даже кивнула, несмотря на завязанные глаза Антона.

Впервые в жизни у Саши состоялся столь странный диалог перед сексом, а ведь её нельзя назвать неопытной или целомудренной. На гуру секса, возможно, Саша не тянула, но если подворачивалась возможность флирта с горячим продолжением, не отказывалась. Правда, на свою беду, всегда влюблялась, а потом страдала от этого.

Этот диалог не был похож на прелюдию перед сексом, хотя Стрелецкий своим видом красноречиво указывал на то, что будет дальше. Он расслабленно растянулся, немного улыбаясь чему-то своему. Раскинул длинные ноги и руки, являя миру картину совершенства. Расслаблена была каждая мышца в теле Антона, кроме одной. Впрочем, если верить анатомическому атласу, мышц там не было.

Саша пододвинулась вдоль мужского тела, устроилась на коленях, обхватив бёдрами в тренировочных штанах, провела пальцем по члену.

Дёрнулся. Красивый. Не большой. Не маленький. Если бы Саша покупала себе вибратор — именно такую форму и размер она бы выбрала.

Саша точно знала, что вчерашняя ночь ей не приснилась, она не сбилась со счёта, а помнила точно, сколько раз Стрелецкий кончил, сегодня он явно должен гореть меньшим энтузиазмом, а ещё немного, и он лопнет или кончит от одного прикосновения.

Не лопнул и не кончил, хотя Саша очень старалась, лаская, целуя, гладя.

Удивляло то, как расслабленно, спокойно отдавал себя в её руки Антон. Если бы не грудная клетка, вздымающаяся быстрее и быстрее, Саша бы решила, что член Антона существует в другом измерении от всего остального тела. Выдавал ещё бешено скачущий пульс, его Саша ощущала, когда проводила губами по шее, слизывая вкус и дорогой аромат. Шальное сердцебиение, когда целовала сосок, не удержавшись, прикусив, в ответ услышав стон, увидев, как дёрнулись бёдра. Она повторила, потом ещё раз, перед тем, как спуститься губами ниже, по твёрдому прессу, к паху, лизнула головку члена.

Антон сходил с ума, уже тысячу раз пожалев о своём обещании не смотреть и не целовать. Да он сойдёт с ума от желания видеть Саню под собой. С ярким от возбуждения взглядом, припухшими от его поцелуев губами. Голую!

Что за мазохизм с его стороны, а с её? Когда он нырнул под жутковатую кофточку, под чашку бюстгальтера, Саша нагнулась, чтобы предоставить себя максимально. Её всё время тянуло вниз, она с таким очевидным удовольствием укладывалась на него, что было ясно, под ним ей будет ещё лучше.