Всё происходящее было странным, сюрреалистичным и даже анекдотичным.

Вот, напротив Вари, вальяжно сидит Григорьев и ест руками куски свеже-копчёной курицы, ещё тёплой, явно только-только из походной коптильни. Напротив расположился Стрелецкий, у него в тарелке неизменная гречка, которую тот поглощает с завидным аппетитом. Рядом Ромка наворачивает щи, судя по запаху, из кислой капусты, а всё тот же механик, которого видела вчера Варя — молоденький и кудрявый, с выразительным взглядом карих глаз, — сидит рядом со Стрелецким и с хрустом жуёт зелёное яблоко. На углу стола пристроился Семён, шутя что-то про невесту с углом, и ещё пара мужчин сидела боком или полубоком, чтобы втиснуться, и что-то громогласно обсуждали, поедая многообразный ужин.

— Как ты? — это произнёс Стас и посмотрел на Варю в ожидании ответа.

— Нормально, — Варя пожала плечами.

Если не считать странной картины после пробуждения, то всё действительно было нормально. Немного перепугалась, потом уснула, но в целом, прямо сейчас, она цела, здорова, у неё ничего не болит, и, кажется, даже проснулся аппетит.

— Александра? — можно было не сомневаться, кому принадлежит этот учтивый голос.

— Всё хорошо, — пискнула Сашка и сжалась, смотря, как встал Стрелецкий, зачем-то зашёл в пятую палатку и вернулся с одеялом, протянув Саше, второе он подал Варе.

— Мне тепло, — моментально ответила та, показав пальцем на толстовку.

— Не сомневаюсь в этом, — улыбнулся Антон. — А вот твоей подруге, Варвара, похоже, холодно.

Варвара оглядела Сашку, действительно, кофточка на девушке была совсем тоненькая, ещё и с V-образным вырезом, из которого виднелся трикотаж бюстгальтера, видимо, Сашка надела первое, что попалось под руку.

— Надо поесть, девчат, — торжественно произнёс Ромка и направился в сторону кухни, с ним пошёл Стрелецкий. Лера осталась сидеть на коленях Мандарина, а Стас передвинулся ближе к Варе и легко поцеловал в губы, словно между делом, так, как это делал Мандарин с Лерой, но они были мужем и женой, а Варя… кем была Варя Стасу?

Варвара, было, дёрнулась, но её крепко удерживали пальцы на затылке и взгляд космического удава.

— Испугался за тебя, кролик, — прошептал Стас и поцеловал ещё раз, уже ощутимей, отодвигаясь только тогда, когда рядом возникла высокая фигура Стрелецкого, а перед Варварой — две тарелки с «казённым» первым и вторым, рядом же появилась пустая тарелка, и Антон предложил на выбор всё, что есть на столе.

— Чем богаты, — прокомментировал Ромка происходящее и подмигнул Сашке. — Давайте, девчата, лопайте, — продолжил. — А то мы всем коллективом это до завтра будем есть.

— Откуда всё? — нашлась, что ответить Сашка. Варя всё ещё хлопала глазами и вглядывалась в лицо Стаса, словно видела там что-то новое, может даже, новую вселенную.

— Сочувствующие притащили, — проговорил молоденький механик. — Шороху вы, девушки, навели, мужики кругами ходили, спрашивали, как вы, интересовались, какая помощь нужна. Что машина перевернулась, почти все видели, а что с экипажем всё хорошо — единицы, вот и волновались, а потом тащили на радостях, кто что мог, — он показал глазами на несколько бутылок виски и одну — армянского коньяка, — даже вон.

— Странно, — пробурчала Сашка.

— Ничего удивительного, Александра, — Стрелецкий смотрел прямо на Сашку, отчего та, казалось, становилась меньше в размерах, скукоживалась. — Автомобильный спорт, в частности — трофи-рейды, традиционно мужское увлечение, тяжёлое как физически, так и морально. Женский экипаж невольно привлекает внимание, ну а когда с женщиной происходит неприятность, мужчине естественно волноваться и прийти на помощь любым доступным для этого способом, — он царским жестом взмахнул над столом.

Видимо, кормёжка, как говорится, «на убой», и количество крепкого алкоголя, с которым справится не каждый мужчина — и есть та сама помощь.

В итоге Варя поела и первое, и второе, и даже несколько кусков мяса, а потом сидела и размышляла о грехе чревоугодия, который становился любимым грехом, не считая прелюбодеяния, конечно.

Вокруг ходили или сидели люди, Ромка отвешивал сомнительные шуточки, от некоторых Сашка покатывалась, а потом съёживалась и куталась в одеяло. Григорьев так и не отошёл от Вари, хотя и не целовал больше, просто находился рядом, а когда шептал что-нибудь на ухо, его губы подозрительно касались мочки и опаляли горячим дыханием.

Иногда люди менялись, одни уходили, другие подходили, расспрашивали о самочувствии девятнадцатого, механики, как обычно предавались мечтам о прекрасном — о железе. Мандарин время от времени бросал в сторону Варвары возмущённые взгляды и сетовал на рукожопость пилотов, но потом сменял гнев на милость и начинал гордиться экипажем, важно распустив хвост, напоминая скорее не утку, в честь которой и получил своё прозвище, а павлина.

Молоденький механик с выразительным взглядом, оказавшийся Денисом, подозрительно не отходил от Стрелецкого, и Варя старалась призвать богов толерантности и человеколюбия себе в помощь. Конечно, они расстались с Антоном, она сидела рядом с Григорьевым, и расстояние между их телами не оставляло сомнений в степени близости двоих, но… Денис? Почему не Сашка или Лера, в конце концов… Лера замужем, да, но она женщина, а сегодня даже не пятница!