Начальника оперативной группы генерал-майора С. В. Васильева я знал еще по Калининскому фронту. Это был опытный, боевой генерал, к тому же сердечный, обаятельный человек. Найти с ним общий язык было нетрудно.

Как заместитель Васильева по технической части, я и подчиненные мне офицеры обеспечивали части боевыми машинами, следили за их состоянием, эксплуатацией. Много приходилось заниматься ремонтом боевой техники. Вначале у нас не было своей ремонтной базы. Выручал завод имени Карла Маркса. В его цехах мы с помощью рабочих завода восстанавливали машины, пострадавшие в бою.

Несложный ремонт проводился в полевых условиях. Если неисправной оказывалась автомашина, боевую установку перемонтировали на новую.

Но основные наши усилия направлялись на обеспечение частей всем необходимым для боя, в первую очередь реактивными снарядами.

Это станет понятным из простого расчета: только для одного залпа дивизии гвардейских минометов требуется около 3,5 тысячи снарядов М-31. А на грузовую автомашину можно было погрузить лишь 20–22 таких снаряда. Не трудно подсчитать, какое огромное число рейсов должны были совершить водители автомашин, сколько требовалось для этого горючего, людей для погрузки и разгрузки снарядов. Только для одного залпа одного соединения! Ну, а если для множества залпов и для нескольких соединений?

Ленинградский фронт в 1943 году вел активные боевые действия, притягивая значительные силы врага, в частности в Синявинской операции. Главной же задачей фронта оставалась подготовка к решающим боям за окончательное освобождение Ленинграда, в которых гвардейским минометным частям отводилась значительная роль. Подготовка к историческому сражению началась еще осенью 1943 года, а накопление реактивных снарядов — еще раньше, летом.

После прорыва блокады стала действовать новая ветка железной дороги, проложенная вдоль южного берега Ладожского озера. По ней Ленинград получал все необходимое для жизни и боя, в том числе и реактивные снаряды. Доставлялись они с большой предосторожностью. В каждом железнодорожном составе было не более десяти вагонов с реактивными снарядами — старались их рассредоточить.

Железная дорога подвергалась непрерывным вражеским бомбежкам и обстрелам. Особенно опасным был узкий коридор длиной в 8 километров на левом берегу Невы. Грохот проходивших поездов каждый раз вызывал неистовый огонь фашистов. Наши составы старались проскочить опасную зону в темное время, не замеченными врагом.

Доставка снарядов в части на автомашинах также велась с наступлением темноты. Требовалась большая находчивость, умение ориентироваться в ночной обстановке, чтобы миновать простреливаемые врагами места, доставить груз в сохранности.

Наиболее сложно было обеспечивать гвардейские минометные части 2-й ударной армии, которая находилась на Ораниенбаумском плацдарме. Все снабжение ее шло через залив, главным образом, с пирса Лисьего Носа.

Представителем возглавляемого мной отдела в гвардейских частях 2-й ударной армии был старший лейтенант Алексей Панков. О нем мне хочется сказать особо. Этот двадцатидвухлетний офицер, коренной ленинградец, хорошо знал дело, выполнял свои обязанности с молодым задором и энтузиазмом. Он почти постоянно находился в частях, на передовых позициях.

Панков окончил артиллерийско-техническое училище уже во время войны. И отличился в первом же бою. Во время залпа взорвался снаряд, загорелась «катюша». Возникла опасность для других боевых установок. В любую минуту могли взорваться в горящей машине остальные снаряды. К тому же немцы открыли прицельный огонь по огненному зареву. Панков, оказавшийся рядом, бросился выносить снаряды, гасить пламя. Один снаряд заклинило, он его в считанные минуты разрядил.

Во время подготовки к январским боям 1944 года и в ходе наступления Алексей Владимирович вдумчиво и умело помогал командирам гвардейских минометных частей и подразделений решать оперативные вопросы. Ему приходилось заниматься скрытной установкой боевых машин в ночь перед штурмом, выбором мест для полевых складов, чтобы приблизить снаряды к идущим вперед частям, и т. д. Однажды на одном из участков боя не хватило взрывателей к реактивным снарядам. «Катюшам» пришлось замолчать. Панков на машине пробился в Ленинград сквозь встречный могучий поток наступающих войск. В тот же день он доставил взрыватели на передовую.

Такими же, как Панков, энергичными, отважными, знающими были и другие офицеры моего отдела — капитан М. Мальцев, воентехник I ранга И. Чечетин, старшие лейтенанты В. Антонов и Н. Орлов. Они находились постоянно в тех подразделениях, в которых складывалась наиболее сложная боевая обстановка. Благодаря таким офицерам в оперативной группе всегда знали положение дел во всех гвардейских минометных частях, могли действенно им помогать в выполнении боевых задач.

Следует сказать, что оперативное руководство нашими частями было тогда нелегким делом. Реактивная артиллерия была в то время новым оружием, не во всех вопросах для нас самих была полная ясность, не все моменты предусмотрены инструкциями, да и самих подробных инструкций еще не было создано. Нам, молодым тогда командирам, приходилось самим решать на ходу множество возникающих вопросов. Часто сама практика, сама боевая жизнь подсказывала, чем следует заниматься.

Как-то при перебазировании полка машина со снарядами попала в кювет. Стали ее разгружать. Чтобы легче носить тяжелые снаряды, их вынимали из ящиков. Один солдат споткнулся, уронил снаряд, а тот оказался с ввернутым взрывателем. Произошел взрыв, погибли люди. Пришлось срочно составлять инструкцию о порядке перебазирования частей. Строжайше предписывалось, чтобы при переезде ни в коем случае не вынимать снаряды из ящиков. Кстати — о снарядах. Снаряды не только присылались с Большой земли. Часть их изготовлялась в Ленинграде заводами Кировским, Ижорским, имени Калинина и др.