Путь к наблюдательному пункту оказался нелегким: маршрут движения непрерывно обстреливался артиллерией и прочесывался сильным пулеметным огнем. Пришлось местами передвигаться перебежками, а иногда и по-пластунски.

…Первым докладывал капитан В. Ф. Растроста, а за ним остальные командиры дивизионов.

Из этих докладов складывалось впечатление, что все вопросы решены детально, что предусмотрены все варианты действий в зависимости от возможных условий обстановки. Как бы в подтверждение этому, заслушав последним командира 56-го огмд капитана А. П. Новикова, командир полка подытожил:

— Вот теперь я убежден в том, что к бою мы готовы. Могу лишь подчеркнуть необходимость проявлять больше инициативы, стремительно идти вперед с пехотой, прокладывать ей путь.

Уверенность подполковника передавалась и нам, офицерам, присутствующим на наблюдательном пункте. Каждый из нас хорошо знал, что Алымов не очень-то щедр на похвалу, никогда не делает необоснованных выводов и скоропалительных заверений.

Вспоминая сейчас об этом, нельзя не сказать еще несколько добрых слов о подполковнике Г. И. Алымове.

Большой боевой опыт, высокая эрудиция в военных вопросах, твердая воля и незаурядное мужество снискали уважение и любовь к нему всего личного состава части. Людей привлекало и то, что под внешней суровостью, немногословностью в разговоре и кажущейся замкнутостью этого человека скрывалась добрая и отзывчивая душа.

Приняв в конце 1942 года командование полком, Г. И. Алымов сделал многое для того, чтобы полк стал одной из лучших частей фронта. Под его руководством полк особенно отличился в боях при прорыве блокады Ленинграда, поддерживая действия 136-й стрелковой дивизии. В послевоенное время, знакомясь с материалами архива Министерства обороны, я имел возможность узнать, что за период этих боев полком было дано 3 полковых и 11 дивизионных залпов, в результате которых уничтожено до двух полков вражеской пехоты, 228-й артиллерийский полк гитлеровцев, а также разрушено 19 дзотов и 27 землянок с живой силой и отбито 12 контратак противника.

Однако вернемся к подготовке и началу наступления наших войск в январе 1944 года.

Под покровом ночи с 14 на 15 января огневые подразделения заняли позиции слева от Московского шоссе (километров на пять южнее Ленинграда). 15 января, в 9 часов 20 минут, началась мощная артиллерийская подготовка. И как было не раз прежде, первыми обрушили залпы на голову врага гвардейские минометы. К ним присоединилась остальная артиллерия. С наблюдательного пункта было хорошо видно, как справа и слева от позиций дивизиона прокатилась волна вспышек-выстрелов. Со стороны Ленинграда глухо и мощно били орудия морской артиллерии. Все слилось в единый, непрерывно усиливающийся могучий гул выстрелов и разрывов. Завершилась артиллерийская подготовка также мощным ударом гвардейских минометных частей.

Более полутора часов наша артиллерия крушила немецкую оборону, перепахивала траншеи, разрушала доты и дзоты. Куски разорванной проволоки, глыбы железобетона взлетали к небу, взрывались минные поля.

Огонь наших подразделений точно накрыл опорные пункты и дзоты, на местах которых теперь дымились воронки да виднелись остатки вооружения и обломки деревянных конструкций.

Позже, прибыв с донесением в штаб полка, я встретился с первым помощником начальника штаба капитаном Н. П. Сутулой. На его традиционный вопрос: «Как идут дела у вас?» — я доложил: «Дела идут хорошо. Фашисты драпают. Но вот боеприпасов у нас маловато».

— Командир об этом знает, и мы, со своей стороны, принимаем все меры для своевременного обеспечения дивизионов снарядами, — сказал Николай Павлович. — А, кстати, знаешь ли ты, сколько вообще было выпущено снарядов нашей армией в период артподготовки?

— Откуда же мне знать!

— Представь себе, артиллерия только одной сорок второй армии израсходовала около двухсот двадцати тысяч снарядов!

Но это было позже. А сейчас, после завершения артподготовки, все находившиеся на наблюдательном пункте прильнули к биноклям. Я занял место у стереотрубы и отчетливо видел, как под прикрытием огня артиллерии передовые подразделения 64-й гвардейской стрелковой дивизии генерала И. Д. Романцова ворвались в первую траншею и стали проникать в глубь вражеской обороны. Однако противник, опираясь на сохранившиеся в глубине и на флангах наступающих войск опорные пункты и бросаясь в яростные контратаки, пытался сдержать натиск гвардейцев. Особенно упорное сопротивление он оказал в районе мощного узла обороны — деревни Финское Койворово.

Для поражения обороняющегося противника в этом опорном пункте по решению командования привлекалось несколько гвардейских минометных частей. В связи с этим во второй половине дня дивизиону была поставлена задача сменить огневые позиции и подготовить огонь по Финскому Койворову. По заданию командира дивизиона я в этот момент находился на огневой позиции.

С получением приказа огневые взводы под руководством старшего лейтенанта И. И. Сергеева быстро вышли в назначенный район и начали развертываться в боевой порядок.

И тут со стороны Красного Села и Вороньей горы противник открыл ураганный огонь по нашим позициям. Дело в том, что наше командование, стремясь возможно эффективнее использовать удары гвардейских минометов прежде всего по резервам, вынуждено было приблизить их боевые порядки к переднему краю, иногда в районы, расположенные на открытой местности и хорошо просматриваемые с господствующих высот, которые еще находились в руках врага. Так было и в нашем случае. Противник нас прекрасно видел, отлично понимал, какую опасность представляют для него грозные «катюши», и поэтому использовал все имеющиеся средства для борьбы с ними.