Вспоминается такой случай. В декабре 1943 года мне с группой солдат и сержантов довелось побывать на заводе и познакомиться с работой ряда цехов. Войдя в цех, где изготовляли корпуса мин, мы были поражены увиденным. В огромном, душном и плохо освещенном помещении теснились прижавшиеся друг к другу станки, на которых работали в основном девушки и ребята. Я заметил, что за одним из ближайших к нам станков деловито распоряжается хрупкая девушка с большими выразительными глазами на бледном и очень миловидном лице. Ее небольшую фигуру плотно облегал халат, голова была аккуратно повязана косынкой.

— Константин Иванович, — обратился я к сопровождающему нас директору завода, — кто это?

— Это наша самая юная стахановка — Лиля Качалова, — последовал ответ.

— Сколько же ей лет?

— Недавно исполнилось четырнадцать!

— Всего четырнадцать! А как же она справляется с таким сложным делом?

— Справляется отлично. Задание перевыполняет в полтора раза, а в прошедшем месяце выполнила план даже на сто шестьдесят два процента.

А вот обратите внимание на девушку, которая трудится справа от Лили. Это Аня Брыль. Она выполняет план, как правило, на сто шестьдесят — сто восемьдесят процентов. И так работает большинство наших молодых рабочих, — завершил разговор Константин Иванович.

Посетив цехи и побеседовав с рабочими, мы воочию убедились, что ни отсутствие необходимых условий труда, ни холод, ни постоянное недоедание — ничто не смогло сломить воли мужественных тружеников завода.

К трудностям общего порядка надо добавить систематическую бомбежку и непрерывный артиллерийский обстрел территории завода. Были дни, когда в расположении завода разрывалось до десятка тяжелых снарядов, неоднократно отмечались случаи прямого попадания в цехи, мастерские, склады и служебные помещения. Все это часто приводило к трагическим последствиям. Однако ничто не смогло нарушить установленного ритма работы предприятия.

Встречаясь ранее с рабочими завода, я всегда чувствовал себя как бы в долгу перед ними: казалось, что в их глазах затаился немой укор нам — воинам Ленинградского фронта. Никогда не забуду, как однажды меня остановил пожилой рабочий и прямо задал вопрос:

— Когда же вы погоните фашистов, долго ли они еще будут зверствовать?

И если раньше мы отвечали на это в общем виде, что, дескать, настанет пора и они получат по заслугам, то в декабрьский приезд на завод с полным основанием можно было заверить своих шефов в том, что час возмездия скоро настанет.

На встрече от имени гвардейцев-минометчиков выступил капитан И. П. Котов. Он рассказал о боевом подъеме, царившем среди гвардейцев, и заверил коллектив завода в том, что каждый солдат и офицер нашей части сделает все для выполнения своего воинского долга и разгрома фашистов у стен Ленинграда. С наказом к личному составу части обратился директор завода К. И. Константинов.

В период подготовки к боям день ото дня росла численность партийной организации дивизиона, которая к началу операции увеличилась на несколько десятков человек. Лучшие из лучших воинов вступали в партию, считая за честь идти в бой коммунистами.

В комплексе мероприятий партийно-политической работы особо памятны митинги, посвященные задачам личного состава по снятию блокады, которые прошли в дивизионах 3 января, а также доведение до личного состава обращения Военного совета фронта к воинам перед началом наступления.

В душе затаилась надежда встретить кого-нибудь из своих однокашников и друзей. Хотя я отлично понимал, что это маловероятно, что это только мечты! Но так хотелось увидеть знакомое лицо, почувствовать еще больше неразделимую связь с городом, который для меня олицетворял Родину!

Из писем родных и близких мне было известно, что многие мои сверстники воюют под Ленинградом, а некоторые из них сложили свои головы за наш священный город. Одним из них был комсомольский вожак 6-й специальной артиллерийской школы мой друг Леня Уткин.

Организатор школьных вечеров, отличный спортсмен и бессменный руководитель ученического оркестра, он пользовался непререкаемым авторитетом у ребят.

В 1943 году старший лейтенант Уткин героически погиб в боях под Колпином.

А вот и мой дом под номером 56. К счастью, он стоит по-прежнему целым и невредимым. На сердце стало как-то легче, спокойнее. Вечерело. Я посмотрел на часы. Пора было возвращаться в часть, теперь мой дом был там, среди товарищей по оружию.

10 января командир полка подполковник Г. И. Алымов вызвал к себе на наблюдательный пункт командиров дивизионов с докладами о готовности к наступлению.

Наблюдательный пункт находился на высоте с отметкой 66,6, между первой и второй траншеями нашей обороны, на расстоянии 250–300 м от переднего края противника и представлял собой блиндаж с двумя накатами. В центре его на уровне глаз была амбразура для наблюдения за полем боя, справа от нее стоял походный стол, слева находились нары для отдыха.