– О чём?

– Ну, два взрослых и неглупых человека найдут общие темы для разговора.

– Я не могу, прости, - Мила переминалась с ноги на ногу, - и ты вроде как женат.

– Мил, я же сказал, мы разводимся, не живём вместе.

– Ну да… я не могу, правда, не могу.

– Да почему? Ты вроде довольна была… ночью… и утром нормально всё было, до того, как… почему нет, обиделась? Не надо.

– Не в этом дело, - она покосилась на машину.
– Лиза, все вечера я с Лизой, уроки там… Её няня сюда приводит после школы и кружков, так что я не могу, прости, – быстро шептала.

– Совсем не можешь?

– Совсем, - она вздохнула.

– Давай втроём сходим, в зоопарк, например, или дельфинарий, потом в кафе.

– Не надо Руслан, я не хочу вмешивать в свою личную жизнь дочку.

– Так у тебя не будет никакой личной жизни.

– Её и нет, ты правильно заметил, - она вздохнула, - спасибо за предложение, мне приятно, но нет.

Руслан несколько раз заходил в Базилик и видел в зале Милу Владимировну, она, по обыкновению, быстро проходила между стеллажей с товарами или разговаривала с кем-то из персонала. Волосы её чаще были убраны в хвост, макияж не яркий, одежда под форменной жилеткой не вызывающей, скорее даже «не по возрасту», полное отсутствие аксессуаров, украшений, бижутерии. Мила смотрела сквозь Руслана, дежурно кивнув в его сторону, как мимолётному знакомому. Именно так он себя и ощущал, а вероятно, таким и был в её глазах.

Несколько походов в ночной клуб не принесли результата, на сцене стоял здоровенный солист, а за ударной установкой - патлатый парень.

Как-то сама собой закончилась зима, история с лесной нимфой, лихо отбивающей ритм на ударной установке, забывалась так же, сама собой.

Предложение приятеля сходить в тот же ночной клуб не встретило энтузиазма у Руслана, но, посмотрев на календарь и предстоящие длинные выходные, он махнул рукой и поехал отдохнуть.

За ударной установкой сидел патлатый, после нескольких бокалов ритм зажигал, отправлял в драйв, и глаза стали перемещаться по залу в поисках хорошенького личика или попки, причём отдавал предпочтение Руслан всё же попке.

Идя по длинному коридору в уборную, уже изрядно навеселе, Руслан уставился на парочку, которая, казалось, собирается заняться сексом прямо в этом коридоре. Музыка, доносившаяся из зала и изредка прохаживающийся народ не слишком смущали парня и девушку в платье с этническим рисунком, в сапогах, на взгляд Руслана, абсолютно несочетающихся с лёгким покроем этого платья, и абсолютно убийственным рядом браслетов на руках.

– Чёрт, чёрт, чёрт, - услышал знакомое.

«Сняла мужика», – подумал и пошёл по своим делам. Мысль о подснятом мужике варилась в голове Руслана добрых минут пять, чтобы в итоге трансформироваться во вполне конкретное неприятие этого факта и оттаскивание за толстовку малолетки, который на полном серьёзе уже собирался доставать свой причиндал из штанов и пристраивать его по назначению, другой рукой пытаясь приспустить черные колготки, с нарочито огромными дырами, по бёдрам девушки.

– Какого рожна? – малолетка, промаргиваясь, смотрел на Руслана. – Чё те надо?

– Иди отсюда! – Руслан не слишком выбирал выражение и направление.

– Чееего? – пьяный мозг парня, по всей видимости, соображал с трудом, отлившая же кровь из головного мозга к более южным областям организма, не способствовала догадливости.

– Ты чего творишь-то? А? Чего ты делаешь? Зачем? – он смотрел в пьяное лицо Милы, с ярким макияжем, которая глупо улыбалась, пока не влепила звонкую пощёчину Руслану.

– Иди-ка ты сам! – и начала икать.

– Тёлка твоя, что ли? – осенило парня, который так и не догадался застегнуть штаны. – Так следи лучше за своей шлюшкой, - это были последние слова парня до кулака ровно между пьяных глаз несостоявшегося героя-любовника.

На начавшуюся драку сбежались сотрудники и посетители, здоровяк со сцены не без труда скрутил Руслана и затолкал в какое-то помещение, оказавшееся гримёркой, где в беспорядке валялись вещи, какие-то записи, недоеденная еда на одноразовой посуде, кружки с недопитым кофе и бокалы с алкоголем. Туда же ввели Милу, которая тут же, словно ей мало, схватила первый попавшийся бокал и стала потягивать.

– Что происходит?
– Руслан был в бешенстве и не очень трезв, к тому же.

– Остынь, мужик, посидишь тут и вали домой, подобру-поздорову.

– Ещё раз, - он обратился к Миле Владимировне, словно рядом не было здоровяка и патлатого. – Что ты творишь? Зачем?

– Чего она сделала? – сказал здоровяк, на нём была кожаная жилетка, такие же штаны, лысый череп с татуировкой и пивной живот.

– Мужика сняла, - равнодушно проговорила Мила, - ик.

– И чё? – патлатый, в такой же жилетке, но в низко сидящих джинсах, выставляющих напоказ лобковые волосы, посмотрел на Руслана. – Кому от этого плохо? Всем только хорошо, - патлатый затянулся.

– Ей, твою дивизию, плохо!

– Не, - патлатый запустил колечки из дыма, - ей хорошо, ей хорошо.

– А ты кто такой? – вмешался здоровяк, с интересом глядя на Руслана, чьи часы и обувь никак не вписывались в облик завсегдатая этого клуба.

– А ты кто?

– Брат… мужа её брат.
– Здоровяк покосился в сторону Милы.

– Какого мужа?

– Безвременно почившего, - добавил патлатый и выругался.

– Иди ты на пуп, Кость, - подала голос Мила, - а лучше дай выпить… Вот чего ты вмешался? – к Руслану.
– Мне-то ясно, что надо – секса, а тебе чего? Или повторить хочешь? Так иди, жену свою… Господи, как болит голова, ик, Кость, ты там сдох у холодильника? Догонюсь и схожу… может, там ещё мальчик…