– Когда желает покарать кого-то, - завершила госпожа Норайо.
– Когда готовится это сделать. Собственным огнем она подогревает в себе праведную ярость, которая в любой момент готова обрушиться на невежество.

Я сглотнула.

– Гневная Инари не гнушается танцевать на костях и развалинах, - продолжил один из магов.
– В образе драконицы она сжигает все на своем пути.

Я потрясенно молчала. Как-то это все мне не нравилось. Слишком уж напоминало то, что происходит со мной и вокруг меня. Против моей воли… но кого это волнует?

Пространство зазвенело и в центре круга возник мастер Широ. Хранитель, как обычно, застыл в позе лотоса, ладони лежат на коленях и смотрят в потолок. Медленно он обернулся вокруг своей оси, пока не встретился со мной взглядом.

В тот же миг все три моих малыша юркнули к Хранителю и вольготно расположились на его коленях. Причем Саламандра сама с пола запрыгнула, а Плющику взобраться Скирон помог.

На лице Хранителя не отражалось ни одной эмоции, кроме какого-то трезвого и гармоничного блаженства. Слегка кивнув, он отвернулся, и, глядя в глаза мэтру Акихиро, сказал:

– Ей нужна вода.

С этими словами мастер Широ исчез, а мои духи-хранители разбежались по аудитории. И это радовало, потому что их безмятежность говорила о том, что мне ничего не грозит. По-крайней мере, сейчас.

– Таша, об этом нам и надо поговорить, - сказала госпожа Норайо, отбросив официальное «адептка Кинриу».

– Да, - сказал глава Ковена и тут же завладел всеобщим вниманием. И моим, конечно, тоже.
– Тебе предстоит последнее посвящение. Сердцем воды. И или оно поставит все на свои места, или…

…Или окончательно разрушит наш мир, - слышалось за его словами. Или это только мне так слышалось?

Я кивнула. Сминая пальцами края камзола, стараясь, чтобы голос звучал ровно, я заговорила:

– Теоретически, ну, для этого самого посвящения, сердцем воды, мне надлежит поехать в Водный дракарат? Но вы же сами говорили, что Водные развернули уже три делегации послов доброй воли.

– Именно поэтому мы выбрали тебя, - невозмутимо произнес главный.

– Меня?!
– вырвалось как-то непроизвольно.
– Что значит - выбрали меня?

– Выбрали в качестве посла доброй воли. От Ковена, Долины Знаний, и, соответственно трех дракаратов, посвящение чьими стихиями ты носишь на себе.

Я потрясенно замолчала. Послом доброй воли? К Водным, с которыми воюет мой отец? Больше они ничего не придумали? Может, это хитрый план такой - руками Водных избавиться от Золотой драконицы?

– Не забывай, тебе нужно пройти инициацию сердцем воды, - напомнила госпожа Норайо, словно подслушала мои мысли.

– Я не забываю, но ничего, что мой отец вроде как с ними воюет?
– взвилось чувство самосохранения.

– Ну, пока не воюет, - возразила госпожа Норайо, но как-то не слишком уверенно.

– Но война может разразиться в любой момент, - напомнила я, хмурясь.

– Мы не спорим с этим, адептка Кинриу, - сказал мэтр Акихиро.

– И вы хотите, чтобы она началась из-за убийства принцессы верховного предводителя Огненного дракарата?
– не унималась пресловутая драконья интуиция.

– Не драматизируй, - попросила госпожа Норайо.

Я, опешив, заморгала. Это они называют «драматизм»? Это здоровый инстинкт самосохранения вообще-то.

– Кого еще лучше выбрать для демонстрации наших добрых намерений, как не дочь Мичио Кинриу, того, кто вот-вот развяжет войну, - произнес глава Ковена.
– И не первую драконицу нашего мира?

– К тому же, прошедшую посвящение всеми тремя стихиями, - напомнила госпожа Норайо.

– Это решено, адептка Кинриу, - сказал мэтр Акихиро.
– Вы отбываете завтра, на рассвете.

Настал очередной черед удивляться. Хотя, казалось бы.

– Мы?
– уточнила я.

И тут они чуть ли не стали всплескивать руками и причитать, мол, да как ты могла подумать, что мы отпустим тебя одну.

– Естественно, ты едешь не одна, - сказал мэтр Акихиро, когда общий гвалт утих.

Взгляд ректора замер, как будто он прислушивался к чему-то. Затем Мэтр Акихиро довольно кивнул и сделал театральный жест в сторону дверей в аудиторию.

Двери послушно распахнулись… впуская внутрь Исама.

Ледяной дракон обвел всех взглядом, задержавшись на какое-то время на мне, и кивнул. Вид у него был до крайности невозмутимый.

А мне… А я… А у меня дыхание перехватило от гнева, в глазах потемнело… Еле-еле сознание удержала в здесь и сейчас, чтобы не натворить чего похуже с тем, что давеча сделала. Причем с блондинчиком. Я, значит, ночей не сплю, что ни сон, то кошмар, как он там с инсектами сечется, а они лезут, лезут… Пока не накрывают его отвратительной копошащейся массой… Или как серебристый дракон парит в воздухе, а небо вдруг чернеет от полчищ грифиров… Или…