Звягинцев осознал, что и эта атака бесполезна. Световой меч неплохо просаживал щит, особенно если быстро бить в одно и то же место или давить на него, но максимум удалось добиться просадки на двадцать семь процентов.

Святослав прикинул, что если объединить атаку световым клинком и молниями со всех тентаклей, то сумеет просадить щит примерно на сорок пять процентов, при этом защита будет практически мгновенно восстанавливаться и наверняка сейчас работает не на полную мощность. Значит, нужно что-то более серьезное. По идее взрыв антиматерии уничтожит и Фиксова, и его артефакт, но не устраивать же подобное светопреставление в Лондоне, да ещё рядом с собой. Это как минимум уничтожит всю Великобританию, а в целом приведет к подобию ядерной зимы и ледниковому периоду. Это если упустить тот факт, что сам Слава подобного взрыва не переживет.

— Ничего себе! — чуть ли не присвистнула Татьяна. — Босс, а ты действительно крут! И молниями, как ситх кидаешься, и световой меч, как у джедая. Вот только… — она кинула озлобленный взгляд на Фиксова. — Стёпа, вот и раскрылась очередная твоя ложь. Ты не говорил мне, что обладаешь такими сверхъестественными способностями.

— А твой любовник, значит, говорил? — огрызнулся Фиксов.

— Он не мой любовник, — произнесла Татьяна. — И да, босс от меня не скрывал, что крут и способен на многое. И, в отличие от тебя, он настоящий мужчина и девушек не обижает, кроме случаев самозащиты.

БАХ! — прозвучал пистолетный выстрел.

Святослав слишком глубоко ушел в размышления над тем, как ему победить в этом противостоянии, оттого он не сразу обратил внимание, что у Степана в правой руке оказался вороненый ствол пистолета, видимо, до этого спрятанный под барной стойкой. Будь атака направлена на Звягинцева, Костюмчик защитил бы носителя. Хотя этого и не потребовалось бы, поскольку тело Святослава стало настолько могучим, что ему не страшны даже пули крупнокалиберного пулемета.

Проследив за безумным взглядом Степана, Святослав обернулся и обнаружил Таню лежащей на диване. В голове прямо во лбу у неё было красное пулевое отверстие, оттуда на кожаную обивку натекло немного крови. Она лежала в неестественной позе с остекленевшими глазами.

— Что ты натворил, гад? — со злостью спросил Звягинцев, направив убийственный взгляд на Степана.

Если бы Степан понимал, что этим действием подписал себе смертный приговор, он не был бы столь счастлив. В этот момент сантехник окончательно для себя решил, что любыми способами уничтожит Фиксова, даже если на придумывание способа преодоления защиты уйдут годы.

— Шлюха заслужила смерти! — визгливым истеричным голосом сказал Фиксов. — Ха-ха-ха! Что ты скажешь на это? Я убил твою шлюху!

— Что я скажу? — Звягинцев приподнял правую бровь. — НЕ ДОЖДЕШЬСЯ!

С левой руки Святослава в сторону Гончаровой сорвалось самое мощное из известных ему исцеляющих заклинаний.

Глаза Степана от удивления полезли из орбит, лицо вытянулось, а челюсть устремилась навстречу барной стойке. Он с невероятным изумлением наблюдал за тем, как пуля вылезла из черепа и упала на диван, рана на глазах затянулась, а Татьяна распахнула глаза и сделала глубокий судорожный вдох. Она поднялась на ноги и с удивлением стала себя ощупывать. Она прикоснулась ко лбу, поднесла окровавленные пальцы к глазам и обомлела.

— Так это правда? — хриплым голосом сказала она. — Я умерла… Я видела свет в конце тоннеля и свое тело с дыркой во лбу, словно сторонний наблюдатель. И вот я снова в мире живых. — Она устремила укоризненный взор в сторону Фиксова. — Стёпа, как ты мог? Я тебе верила, а ты оказался конченым подонком. Ты застрелил меня!

— И сделаю это снова!

После возгласа Степан наставил пистолет на Татьяну и начал стрелять. Девушка от испуга зажмурилась. Вот только теперь Звягинцев был полностью готов к чему-то подобному, поэтому он левой рукой перехватил в воздухе все пули. Когда у Фиксова закончились боеприпасы, Святослав неодобрительно покачал головой и спокойным голосом сказал:

— Товарищ Фиксов, признаюсь честно, большей сволочи я не встречал.

Раскрыв левую ладонь, под взглядом больших от испуга очей Татьяны и суженных от злости глаз Степана, Звягинцев высыпал на пол все пойманные пули.

У Святослава быстро отросли семь тентаклей, отчего на лице Степана выражение злобы дополнилось омерзением — уголки губ опустились, нос сморщился.

— Фу-у! — сказал он. — Ну и мерзость! Как ты живёшь с этим, чертов мутант?

— Сейчас ты почувствуешь себя девочкой-волшебницей! — смотря на Фиксова взглядом, не сулящим ничего хорошего, произнёс Святослав. — ФАС!

Тентакли рванули в сторону Фиксова. Вокруг Степана на расстоянии двадцати сантиметров от тела вспыхнула энергетическая защита. Щупальца оплели щит. И хотя никакого урона Степану нанести не удалось, но парень испытывал страх и жуткую брезгливость, ведь всюду, куда он мог кинуть взгляд, на небольшом расстоянии от тела были мерзкие, шевелящиеся, чёрные щупальца с присосками. Они извивались, словно гигантские червяки по стенкам маленького аквариума, внутри которого находится наблюдатель.