— Не хотите оставлять разруху, но все же оставите, — хмыкнул Ларм, опять усевшись на за стул.

— Полностью без жертв обойтись не получится, но те кто остается — уже не дети. Должны сами уметь решать не только мелкие проблемы, но и большие. Вам всего-лишь нужно научиться договариваться — пожал плечами Фрогстольд.

— Всего лишь… — невесело улыбнулся Ларм, — Почему не останется хотя бы часть богов и древних?

— Потому, что теперешние боги уже переросли уровень простого наблюдения, и мелких доработок существующей вселенной. Им нужно созидать нечто совершенно новое, чего не существовало ранее, а создать новую вселенную можно только в Великом Хаосе.

Форгстольд дал Ларму несколько секунд, после чего продолжил.

— Это довольно агрессивная среда, и отдельные божества не смогут там даже просто выжить, не говоря уже о том, чтобы что-то создать. Даже собравшись все вместе, часть богов и лугасов все равно погибнет в процессе созидания, давая остальным завершить начатое. Те же, кто доживет до конца, утратят значительную часть своих сил и возможностей, — пояснил древний.

— Почему тогда не подождать пока подрастут новые боги, и не сделать это уже большими силами?

— Дойдя до определенного уровня развития, божеству начинает физически требоваться процесс созидания, и если его не удовлетворять, то бог может сойти с ума. Сумасшедшее существо подобной силы и знаний — это страшно.

— Ну хорошо. Пусть тогда хоть пара древних останется, чтобы утихомирить самые горячие головы.

— На самом деле, нас очень мало, — вздохнул Форгстольд, — Может всего раз в десять-пятнадцать больше, чем самих богов. Каждый на счету.

Ларм налил вина вместо разлитого, и сделал глоток. Энегрия опять растеклась по телу, но чувства опьянения, как того надеялся лугас, не наступило. Его перебивали тяжкие мысли о скором будущем.

— Не знаю, зачем ты мне все это рассказал, — признал молодой лугас, — то есть, конечно спасибо, что предупредил заранее. Но думаю в этой ситуации, лучшее из того что я смогу сделать, это помогать более опытным прислужникам, которые лучше умеют планировать. Я действительно не самый сильный, и не самый умный из нас.

— Большего от тебя и не требуется, — довольно кивнул Форгстольд, — я опасался, что не разобравшись в ситуации ты начнешь предпринимать необдуманные действия, которые могут повредить другим лугасам нашей фракции.

— Ты зря переживал на этот счет, — ответил Ларм.

— Хорошо если так. Твоя роль среди лугасов во время грядущих событий, неизбежно станет больше из-за твоей силы. Придется выйти из добровольного затворничества. Постарайся взять из предстоящего конфликта максимум возможного опыта. В первую очередь — небоевого, хотя это не всегда будет получатся.

— Сделаю все возможное, — хмуро сказал младший прислужник. Необходимость плотного общения со своими более слабыми, но часто более умными собратьями, сложно было назвать приятным опытом. Но он и так слишком долго избегал всего, что не связано с боевыми возможностями. Пора заполнять пробел в образовании.

— Ну тогда на этом, мы пожалуй завершим нашу встречу, — проговорил Форгстольд, вставая со своего места, — приятно было с тобой познакомиться лично. Жаль, что при таких обстоятельствах.

— Взаимно, — пожал протянутую руку Ларм, — можно тебя попросить?

— Это не обязательно, я и так догадываюсь, о чем будет просьба, — улыбнулся Форгстольд, открывая портал, ведущий за пределы его домена, и окружающих его грёз.

— Спасибо, это именно то, что нужно, — с благодарностью сказал молодой лугас.

— Не за что, — ответил древний. Его голос, как и внешность уже начали утрачивать человеческие черты. Глаза растворились, и на их месте были небольшие озера зеленой энергии, а фигура понемногу утрачивала плотность, возвращаясь в энергетическую форму, — Прощай, — сказал Форгстольд напоследок, настолько искаженным голосом, что сказанное едва можно было разобрать.

— Прощай, — ответил Ларм, заходя в открытый портал.

Выход оказался в астрале, неподалеку от окруженной грёзами обители древнего. Лугас уже собирался отправляться по своим, внезапно возникшим делам, как из центра домена начал изливаться в пространство свет. Проходя через облака грёз, он делал происходящие в них видения более четкими, более похожими на реальность.

С каждой секундой свет усиливался, и происходящие в грезах события ускорялись вторя ему, пока не замелькали с такой скоростью, что разобрать в них отдельные моменты стало попросту невозможно. Наконец свет достиг пика своей силы, так, что даже с приглушенной чувствительностью, Ларм все равно не мог смотреть на его источник.

— Выбери в предстоящих событиях правильную сторону, — раздался тихий голос древнего, после чего свет резко пропал.

А вместе со светом, пропали и грёзы, и прикрываемый ими домен, открыв абсолютно чистый участок астрала.