Стефия глянула на свои просвечивающиеся руки и улыбнулась.

— Я тут только как наблюдатель, поэтому тело мне не нужно. В призрачной же форме, лугасы имеют право лишь наблюдать за происходящем в мирах, но вмешаться не получиться.

— А если попробовать? — задал я вопрос.

Вместо ответа, девушка просто просунула свою призрачную руку через мою грудную клетку. Рука не встретив сопротивления прошла насквозь. Никаких ощущений я при этом не почувствовал.

— Понятно. А магия?

— Магия также недоступна. Мы являемся в мир только для помощи его обитателям, и в качестве сосудов, можем использовать только тело одного из них. Форма духа, дает возможность быть лишь безмолвным наблюдателем. Это правило, прописано в самой нашей природе. Многие пытались его обойти. Пока безрезультатно. Попробуй, может у тебя получиться, — поощрительно улыбнулась девушка, но по мимолетной улыбке, тронувшей ее лицо, было понятно, что в успех данного предприятия она не верит.

— Печально, — тяжко вздохнул я.

— Что тебя настолько расстроило? — удивленно подняла бровь Стефия.

— Я надеялся побывать в разных мирах, и лично ознакомиться со всеми их достопримечательностями. А в форме духа, многое останется недоступным. Это печально, — опять вздохнул я.

Девушку мое расстройство позабавило. Тепло улыбнувшись, она сказала.

— Не все так плохо. Примерно раз в десяток заданий — зависит от их сложности, у нас есть право посетить любой понравившийся мир в телесной форме. Не по заданию, а просто с целью отдыха, учебы и ознакомления. В основном это правило действует только на молодых лугасов. Старые прислужники обычно не злоупотребляют возможностью отлынивать от работы, и это ограничение для них пропадает.

— Звучит неплохо, — приободрился я. Правда вспомнив, что «старые», по меркам лугасов, это реально прожившие очень-очень много лет, опять немного приуныл. Но в конце-концов, хотя бы в отдаленной перспективе, я смогу достаточно попутешествовать по мирам в свое удовольствие. А в форме духа, насколько я понял, можно и сейчас.

— По-моему пришли, — сказал я, когда мы вышли на небольшую, укрытую от взглядов деревьями полянку, с расположенным по ее центру деревянным срубом.

Чувство зова, ясно указывало на то, что вызвавший меня в этот мир человек, находиться внутри дома. Еще раз осмотрев свою внешность, убедился, что за время пути волосы и ногти отросли достаточно, а созданная так же на ходу одежда с рюкзаком, скопированные со встреченных при пересечении дороги путников, у которых заодно было позаимствовано и знание языка, сидят нормально.

Убрав магическое зеркало, и сняв с себя скрыт, я усталым шагом путника, весь день проведшего в пути, двинулся к двери избы.

На стук долго никто не отвечал. Видимо хозяин не ждал гостей.

Наконец за дверью послышались шаркающие шаги, и старческий голос спросил.

— Кто?

— Путник. Переночевать пустишь?

Дверь со скрипом открылась, и на меня уставились выцветшие серые глаза на морщинистом мужском лице. При том, что хозяин был уже довольно старым, и на голову ниже меня, страха перед незнакомцем в его взгляде не было.

— Имя у тебя есть, путник?

Этот пункт я не продумал, и помолчав несколько секунд, неуверенно сказал.

— Я… не знаю свое имя. Называй просто путником.

— Пусть будет так, — согласился хозяин дома, — А меня зовут Флок. Проходи, — и развернувшись ко мне спиной, зашаркал в глубь помещения.

Следуя за Флоком, я думал что делать дальше. Зов отчетливо исходил от старой, согбенной фигуры, но в отличие от предыдущих раз, что именно требовалось сделать, было непонятно.

— Есть будешь? — спросил хозяин дома.

— Да, спасибо, — ответил я, радуясь возможности узнать за едой немного об этом человеке.

Но моим надеждам не суждено было оправдаться. Угостив меня похлебкой из зайчатины, с диким луком и неизвестным корнеплодом, Флок на первую же мою фразу строго сказал, что разговаривать во время еды нельзя, и вся оставшаяся трапеза прошла в молчании, прерываемая только стуком деревянных ложек о такие же деревянные тарелки.

Отставив тарелку, Флок достал из старого покосившегося шкафа две чашки, залил в них кипяток, из закопченного чайника все это время простоявшего прямо на горящих в камине дровах. Заваркой служили сорванные из пучков, развешенных на стенах травы.

Пил хозяин неспешно, и смотрел в это время перед собой, с отрешенным видом. Казалось, будто о сидящем рядом госте, он уже и не помнит.

Отпив довольно приятного напитка, я решил опять попробовать завести разговор.

— Чем вы занимаетесь, Флок?

Старик дернулся, повернул взгляд в мою сторону, и в его глазах за секунду промелькнуло сначала удивление, а затем узнавание. Похоже он действительно уже обо мне забыл.

— А, путник, — сказал он, — Я занимаюсь охотой, — и несколько секунд подумав, добавил, — занимался, пока хватало сил. Сейчас живу тем, что расставляю силки на мелкую дичь, да собираю в лесу грибы, и съедобные растения. Куда ты путь держишь?