Найдя отражение родной планеты, потянулся к ней. Но выйти в реальность Земли полностью, не получилось. На полпути, я уткнулся в невидимую преграду, и не смог пройти дальше. В итоге остановился на переходном уровне астрала.

Это оказался какой-то из окружающих планету духовных миров, который почти полностью отражал реальность. Но все предметы и существа в нем, были лишь отражениями настоящих, и взаимодействовать с ними, у меня не получилось.

Расстроился по этому поводу я не сильно, так как все равно собирался только посмотреть, а такая возможность была.

Гуляя по призрачным улицам, между фантомами людей, мое настроение понемногу сходило на нет. Этот мир безусловно был Землей. Но за прошедшее с моей смерти время, все претерпело значительных изменений.

Роботы и киборги составляли едва ли не две третьих всех встреченных существ. Те же люди, которые не перестраивали свое тело так радикально, все равно имели хотя бы небольшие участки встроенной в тело электроники, а их внешний вид иногда был настолько причудливым, что не знай я точно — никогда не принял бы их за людей.

Бродя по родному миру, мною все больше завладевало одиночество. В какой-то момент, я почувствовал, что город, и окружающие меня существа, создают ощущение смыкающейся ловушки.

Переместившись на более отдаленный слой астрала, в котором уже не отражались живые существа, а была лишь природа и постройки, я нашел скалистый морской берег, и отдался собственной хандре.

Не знаю сколько я просидел на берегу, запуская, почему-то вполне осязаемые камушки, лягушкой, но спустя время, рядом появился мой пропавший учитель. Присев рядом, он стал молча смотреть за траекторией отскакивающих от воды булыжников.

— Не самое лучшее место, что б запускать лягушек, — заметил он, наблюдая, как очередной камень врезался в находящую на берег волну, и ни разу не отскочив скрылся в морской пучине.

— Ничем не хуже других, — ответил я, запуская еще один кругляш.

— Одиннадцать, — подытожил он количество отскоков. — Будь ты все еще человеком, и добиться подобного результата, не получилось бы, — хмыкнул Ларм.

— Я уже давно не человек, и подобные трюки теперь не так сложны, — вздохнул я, вытерев руки о штаны, и сложил ладони на коленях.

Ларм ничего на это не ответил, продолжив смотреть на море.

— Такое же, как и в прошлой жизни, — сказал я. — Столько всего изменилось. Прогресс сделал просто гигантский рывок по сравнению с тем, что было. А море абсолютно такое же.

— Тебя довольно сильно зацепили произошедшие изменения, — заметил лугас. — Злишься, что пока тебя не было, мир не стоял на месте?

— Нет, — еще раз вздохнул я, с грустью глядя на два летающих в небе искуственных спутника, размером лишь немного уступающих Луне. — То, что все развивалось — это здорово.

— Откуда тогда хандра?

Простой вопрос. Но вот подобрать на него ответ, оказалось довольно сложно.

— Я остался единственным представителем своей цивилизации, — наконец были подобранны подходящие слова.

Ларм посмотрел на меня как на больного, потом кивнул на спутники, и спросил.

— А это тогда что? Разве не твоя цивилизация их создала, и сейчас успешно использует как перевалочные базы для межзвездных полетов?

— Нет… То есть да… То есть… — мысли не хотели собираться в кучу, но закончить все же удалось, — это безусловно наследие моей цивилизации. Но тот мир, который я сейчас вижу, принадлежит уже следующей. Той, что пришла за моей, а может, это уже и не первая возникшая с того времени цивилизация.

— Поясни.

— Это совершенно другие существа, — начал я излагать свои впечатления от увиденных городов. — Даже те, кто еще сохранил привычный мне физический вид, мыслят уже совершенно другими категориями. И мировоззрение их было сформировано в совсем других условиях, что повлияло в конечном счете на их личности. Абсолютно другая культура, абсолютно другие интересы. Даже языки, ходившие тут раньше, теперь смешались, и видоизменились настолько, что не умея читать мысли, разобрать можно только отдельные слова, да и те с трудом. Все другое.

Ларм серьезно на меня посмотрел, и спросил.

— Это плохо?

— Да нет, — пожав плечами, ответил я, — это по-другому, — и добавил, заметив, что учитель так и не оторвал от меня взгляда. — Просто жалко, что общества, в котором я жил, больше нет. При жизни, оно мне не очень нравилось. Но сейчас его почему-то не хватает. Понимаешь?

— Нет, — честно ответил Ларм. Подобный простой ответ — вместо сочувствия, или порицания, вызвал у меня улыбку, и хандра наконец ушла.

Встав на ноги, и потянувшись, я спросил.