Узнав от редактора, что корреспондента сегодня, в общем-то, не ждут, Александр тут же позвонил ему прямо с корпункта, лихорадочно соображая, что будет, если он не найдёт журналиста: весь его план полетит в тартарары.

Но Соулт трубку взял… Правда, не сразу.

– Рей!.. Дружище, привет! Это Битлер!.. Если помнишь, мы с тобой как-то пересекались недавно по вопросу финансирования проектов некоего Кантемирова…

– Конечно, конечно! – раздалось в ответ в трубке. – И что?..

– Что?! – финансист сделал паузу, подумал, набрался духа и воздуха в лёгкие и выпалил. – Немного поразмыслив, я всё-таки решил этим заняться!

– Вот как?! – удивился журналист. – Весьма интересно!.. Ведь ты дал ему от ворот поворот!..

Возникла пауза, но Соулт, видимо, понимая, что надо ковать железо, пока горячо, спросил:

– Ну, и что теперь-то?!

– Срочно тащи его ко мне! – скомандовал Битлер.

– Не-е!.. Только не сегодня!.. Давай завтра! – стал возражать Соулт.

– Рей!.. Завтра я могу уже передумать! – предупредил Битлер.

– Вот как?! – удивился корреспондент. – Серьёзно?!..

Было действительно странно, что Битлер действует так импульсивно.

– Серьёзно! – Александр подыскивал подходящее объяснение своему поведению. – У меня на рассмотрении ещё один подобный проект, … довольно интересный с финансовой точки зрения. Но получилось так, что … сегодня чаша весов склонилась в пользу твоего Кантемирова! Однако кто знает, что будет завтра!.. Сам понимаешь: война за финансовые ресурсы никогда не прекращается…

– Хорошо! – с неохотой отозвался собеседник. – В общем, куда подъехать?!..

Они договорились, что встретятся в небольшом пабе, недалеко от офиса редакции, где работал Рей, но Соулт предупредил сразу:

– Возможно, Александр, я приеду один. Я понятия не имею, если честно, где искать теперь этого парня!.. Он исчез также внезапно, как и появился!.. Единственная зацепка, которая у меня есть, это адрес, который он мне оставил… Где-то в Брикстоне… И неизвестно, на месте ли он сейчас. После твоего категоричного отказа Влад засобирался в Штаты. У него там вроде бы стало что-то наклёвываться. Когда я виделся с ним в последний раз, он говорил, что будет заниматься оформлением визы… Впрочем, в любом случае, жди! С ним или без него – я приеду!..

Битлер зашёл в паб, попросил что-нибудь лёгкое на ланч и пинту тёмного свежесваренного пива, а потом, расположившись за угловым столиком, с которого хорошо просматривалось всё помещение пивной, стал не спеша есть яичницу с беконом, изредка поглядывая на улицу в узкое окно, зарешёченное частой узорчатой паутиной из квадратного витого прута в четверть дюйма.

Посетителей было немного. Заходили только завсегдатаи, – любители пропустить с утра пару-другую кружек пенного напитка. А так… Было, в общем-то, довольно пустынно. Сквозило сонной прохладой неспешного британского утра, когда все, кто спешил делать дела, уже были на месте, а те, кому торопиться было некуда, ещё не проснулись. И от того Битлер ещё острее чувствовал, что, сидя здесь, он теряет драгоценное время.

Прошёл час, второй, третий.

К его столику несколько раз подходила официантка, молодая симпатичная блондинка в белом фартучке поверх короткой юбочки, из-под которой сверкали две очаровательные стройные ножки. Подойдя в очередной раз, она убрала пустую посуду, вытерла стол, демонстративно, с каким-то непонятным вывозом, наклонившись так, что через не застёгнутые верхние пуговицы блузки ему стали видны её красивые, правильных пропорций и полноты груди, не обременённые лифчиком, потом спросила, встав перед ним в вальяжную позу и подбоченившись рукой:

– Что-нибудь ещё, сэр?

Битлер смутился и попросил меню.

Он долго искал что-нибудь позаковыристее и, в конце концов, выбрал «Мясо молодого ягнёнка, приготовленное на медленном огне, с фисташковым соусом и пармезаном». Блюдо готовилось долго, и у него был повод посидеть просто так, в ожидании, некоторое время.

Конечно, никто не мог ему ничего сказать: он просто сидит в пабе. Но Битлеру постоянно казалось, что все вокруг, – даже вот эта молоденькая официантка, наверное, несколько месяцев назад приехавшая в Лондон откуда-нибудь из глубинки, возможно, даже из Польши, в поисках лучшей жизни, – знают, что он, чужак, что он не англичанин, что он даже не европеец в их понимании значения этого слова.

Быть может, если бы он был коренным жителем Лондона, да нет, хотя бы, просто родившимся в этой стране человеком, тогда бы он так и сидел за пустым столиком, ничего не заказывая. Ему, в самом деле, не хотелось есть. Но Битлер чувствовал себя неловко, и от того не мог сидеть просто так. Конечно, в его положении с финансовой точки зрения это был сущий пустяк, мизер, не стоивший ему ничего. Но с положения морального самочувствия… Он до сих пор, несмотря на то, что прошло так много лет, не мог избавиться от внутреннего ощущения гостя в чужом благополучном и уютном доме, где ему дали приют и положение, которого достичь эмигранту практически невозможно…