— Да, — сказала она с настоящем огнем в голосе. — И обещаю сказать, если устану.

Без лишних слов Том повернулся на юго-восток и пустился в путь.

Остальные последовали за ним. Бег, шаг и бег. У них не было времени задавать вопросы, но около тысячи вопросов пришли в голову Бенни, и он знал, что то же самое происходит и с Никс.

Кто такой проповедник Джек?

Связан ли он с мертвецом? Кто убил мужчину? И зачем? Мог ли выжить Чарли Кровавый Глаз? Находился ли он в тех же холмах? Знал ли он, что они здесь?

И возможно, более важный из этих вопросов: почему мертвец не восстал? Со времен Первой ночи все умиравшие, как бы они ни умирали, возвращались к жизни.

Почему этот не вернулся?

Что это значило?

Вопросы горели в голове Бенни, пока он бежал.

Они покинули старую дорогу и нашли то, что раньше было шоссе, свернули и пошли по нему. Несмотря на то, что палец на его ноге безумно болел, а одежда основательно пропиталась потом, Бенни все еще собирал энергию в кулак, чтобы смотреть налево и направо, налево и направо, проверяя каждую тень под каждым деревом в поисках любого признака движения, которое могло оказаться зомом или чем-то похуже.

«Чарли мертв», — сказал он себе, но его внутренний голос — менее эмоциональная и менее рациональная часть его разума — ответил: «Ты этого не знаешь».

Он бросал взгляды на Никс, которая тоже сильно потела, но казалась способной продолжать двигаться, несмотря на боль и ранение. Не в первый раз ее сила поражала и присмиряла его.

Они бежали и шли, бежали и шли.

Во время одного из этапов шагом Бенни наклонился к Никс:

— Что, черт возьми, это было?

— Проповедник Джек, — сказала она и поежилась, — после него хочется принять ванну.

Бенни посчитал на пальцах.

— Мы знаем… сколько… семь религиозных людей? Я имею в виду, в этом деле.

— Ты имеешь в виду клириков? Их четверо в городе: пастор Келлог, отец Шэннон, раввин Роузманн и имам Мурад…

— …и монахи на заправке: брат Дэвид, сестра Шанти и сестра Сара. Семь, — закончил Бенни. — Помимо монахов, которые немного, ты знаешь… — Он постучал по виску и закатил глаза.

— Их коснулся Бог, — сказала Никс. — Разве не эту фразу использует Том?

— Точно, только помимо них все остальные в порядке. То есть монахи тоже в порядке, но они обезумели от жизни в «Руинах». Но даже учитывая разные религии, разные церкви, они все в целом люди, с которыми хочется проводить время в период настоящего гнева Господня.

— Но не с ним, — сказала Никс, кивая, подтверждая сказанное Бенни. — Он страшнее зомов.

— Зомы — плохое слово, куколка, — сказал Бенни, подражая елейному голосу проповедника Джека.

— Ухх… не надо! — Никс ударила его по руке.

Они прошли еще несколько шагов, и дорога повернула за холм.

— Странный день, — сказал Бенни.

— Странный день, — согласилась Никс.

За поворотом оказались десятки пикапов и других машин, которые столкнули к краю главной дороги, из-за чего по центру образовался проход. Некоторые машины свалились в дренажную канаву, бегущую в стороне. Другие были притиснуты друг к другу. В нескольких лежали скелеты.

— Кто убрал машины с дороги? — спросил Чонг.

— Скорее всего, танк, — ответил Том. — Или бульдозер. Прежде чем уничтожить города ядерным оружием, люди еще думали, что в этой войне можно победить. — Он махнул в сторону сломанных машин, многие из которых было не видно из-за кустов. — По этой дороге много ездили. Торговцы и другие люди. Все эти машины проверялись в поисках зомов сотни раз.

Никс было не обмануть, и она одарила Тома хитрой улыбкой:

— Но это не означает, что они безопасны. Нам нужно проверить их еще раз, разве не так?

Том одобрительно ей кивнул.

— Такое мышление…

— Сохранит нам жизнь, — раздраженно закончил за него Бенни. — Ага, мы это понимаем.

Никс сказала Тому:

— Он раздражен, потому что не первый подумал об этом.

— Нет, подумал, — соврал Бенни.

Они пошли дальше.

Когда солнце начало приближаться к западной линии деревьев, они перешли холм и глянули вниз на длинную неасфальтированную дорогу, ведущую к старой бензозаправке под плакучей ивой.

— Присмотрись, — предложил Том и передал Бенни мощный бинокль.