Я убрал телефон в карман и вместо него свободной рукой пролистал несколько страниц в дневнике.

— Лучше посмотрите на это, мисс Уивер. Будь вы действительно хорошим психологом, вы бы разобрались, что личность Саванны разрушалась. До и после — небо и земля. Прочтите, прочтите! — я почти ткнул дневником в ей в нос со всей злости, а она неожиданно сильно оттолкнула его от меня, но при этом сохраняла равнодушное выражение лица. — Что с ней случилось? Как вы за ней не усмотрели? Она чего только не придумывала, чтобы поверить, что она может со всем справиться. «Волчица» — способ дать себе сил. Тотемы. Откуда у семнадцатилетней еврейки такая тяга к подобному верованию? Читайте это! — крикнул я, обеими руками схватившись за обложку с обеих сторон и максимально близко выставив дневник перед лицом женщины. — Что с ней случилось? Почему её проблемы, по её мнению, решались лишь тогда, когда она на пару дней сбегала из дома? Где она? Жива ли она?

— Флеминг, послушай…

Во мне всё бушевало. Я не заметил даже того, как на пороге появилась мама и окликнула меня. Договорив, прокричав эти фразы, я ненадолго стиснул зубы и с нескрываемой ненавистью поглядел прямо в глаза этой женщине. Это именно та хижина, её хижина, была на фотографии в дневнике. Её стены.

— Везите меня к себе домой. Покажите мне всё.

Я был не намерен принимать отказ. Мы молчали. Долго. Как в драме по телевизору. Ученик и психолог. Второй должен был меня успокоить, в то время как первому хотелось как можно скорее получить все то, что он требовал.

— Везите. У вас нет причин отказываться. Если только вы не хотите что-то скрыть, — уже тише, чтобы не слышала мама, застывшая на пороге, в страхе смотревшая на нас, не знавшая, что предпринять, сказал я.

В ответ я получил утвердительный кивок. Ещё никогда раньше мне не удавалось подобным образом убедить в чём-то своего учителя. Это учитель, он старше, он мудрее. Жизнь его успела научить всему. Но сейчас я видел перед собой не великого человека, на которого стоило бы равняться. Это была выцветшая, как и её волосы, женщина, с проседью в корнях, с морщинами у глаз, с неровной помадой и такими же кривыми действиями. Она не смогла сыграть в истинного преступника, которого не смог бы поймать даже самый великий сыщик. Её разоблачил обыкновенный школьник.

Она поблагодарила мою мать за возможность поговорить со мной. Та, когда я проходил мимо, аккуратно коснулась моего плеча и попыталась что-то сказать. Я покачал головой и шёпотом добавил:

— Так надо. Всё в порядке.

Не каждый день видишь, как твой сын кричит на психолога. Но даже мои родители устали от происходившего настолько, что вовсе не пытались меня остановить или переспросить, узнать что-то. Я ведь и сам уже давным-давно запутался.

Хотя, вру. Отец бы попытался меня надоумить. Не сомневаюсь, и телефон бы мой разбил — он может. Но в тот день сама судьба была благосклонна ко мне, раз отца не оказалось дома.

Я сел на заднее сиденье. Мне нечего было больше сказать, поэтому я сохранял тишину. Я знал, что мы должны были отправиться в лес, в ту самую хижину, которая принадлежала мисс Уивер. Но она была так «удивлена», что притворилась, будто не понимала меня или не слышала. А я ради этого факта потратил деньги и нервы. Мы ехали на край города, а потом, на одном из поворотов, машина свернула не туда.

Я инстинктивно дёрнулся, но ремень благополучно сдержал мой порыв:

— Куда мы?

— Домой, Флеминг. Как ты и просил.

Я принялся озираться по сторонам. Мы ехали совсем не по той улице. Руки мои похолодели, пальцы стали твёрдыми и не сгибавшимися, как на морозе. Я не успел незаметно написать Вестеру о том, где находился. Вряд ли мисс Уивер знала какое-либо единоборство. Одолеть её было бы легко, но не факт, что в бардачке не хранился пистолет или нож. Чёрт! Ну я и идиот!

Скрипнув зубами, я старался сохранять невозмутимость. Мисс Уивер не должна была увидеть, как я в лихорадке набирал бы номер с просьбой о помощи. Всё должно быть тихо. Мы припарковались у двухэтажного здания. Психолог предупредила меня, что мы приехали. Я вышел, ненавязчиво потянулся, но не говорил ни слова. Телефон был совсем рядом.

На втором этаже серого здания был расположен отель. На первом — магазин. И только несколько окон занимала жилая площадь. Совсем рядом была остановка, несколько таких же подростков, как и я, увлеченно уставились в телефоны. Женщина с пакетом в руках то и дело выходила на пустую проезжую часть, чтобы увидеть, как из-за угла выезжает автобус.

Бояться было нечего.

Мы прошли под аркой здания и оказались во внутреннем дворе. Именно оттуда мисс Уивер проводила меня до входной двери, открыла её ключом, отошла в сторону, чтобы пропустить меня, и бесстрастно провела по коридору дальше, до квартиры. Раскрыв передо мной и вторую дверь, махнула рукой, чтобы я заходил, но я не шелохнулся. На женщину не смотрел, вперив взгляд в стену. Я уже всё для себя решил. И что мисс Уивер меня обманывала. И то, что у меня остался только один вариант исхода событий. Именно по этой причине мой голос показался мне вполне обычным. Я сам бы с трудом понял, что ещё до сих пор злился.

— Это неправда. Вы здесь не живёте. И вы лжёте. Спасибо, мисс Уивер, но… — я наткнулся на её глаза. Серые. Тяжёлые. Тусклые. Мутные, — но я пойду.

И проигнорировав все фразы, точно не услышав их, поведя плечом, когда она попыталась схватить меня за руку и объясниться, я бросился вон. Вылетел прочь, на бегу открывая дверь, несясь как можно дальше отсюда. Узкая дорога, женщина всё ещё пыталась дождаться автобуса, носы подростков утонули в телефонах, а узкая дорога всё так же была безмолвна.