Шрифт:
– Мне этот предмет подарил один человек. Старик.
– Старик?
– Да. Так получилось, что…
– Извините, что перебиваю, а при каких обстоятельствах вы познакомились?
– Дело в том… – Иван замялся. Рассказывать о раскулачке направо и налево было не с руки. Да еще кончилось все так… страшно. – Дело в том, что… я ездил по заданию редакции. В колхоз. Один из новых на территории Карельской Республики… И там был… Хуторянин. Старик. Вышла какая-то незадача с кражей… У него делали обыск. Я присутствовал на хуторе. И он… Я не знаю, почему, но пригласил меня пройтись.
– И вы пошли?
– Да… Мне показалось, что он не виноват. Слишком такой… добродушный дед.
– И он оказался не виноват?
– Трудно сказать, – Лопухин решил чуть-чуть слукавить. – Следствия не было. Старик умер.
Болдин прокашлялся.
– Понимаю. А медальон?
– Он подарил мне его. Буквально перед смертью.
– А почему вам?
Иван пожал плечами.
– Не имею понятия. Может быть, новый человек… Не знаю. А потом мне эта штука жизнь спасла.
– Это я слышал. А еще какие-то странности, необычное состояние… можете припомнить?
– Н-нет. Ничего такого.
– Вы атеист?
– Да, конечно.
– Ну да… Конечно… – Болдин словно бы ушел куда-то, погрузился в себя. – И никогда ничего такого, странного в вашей жизни не случалось?
– Никогда.
– Удивительно. А вы знаете, что ничего случайного в жизни не бывает?
– Вы серьезно? – Иван улыбнулся.
– Совершенно. Все эти детали, эпизоды жизни, которые кажутся нам случайными, на самом деле только часть большого, значительного замысла. И события эти обязательно, рано или поздно, будут иметь последствия, которые иногда трудно предугадать.
– Вы… – Иван помедлил. – Верите в бога?
Болдин хмыкнул и не ответил.
Некоторое время они шли молча, потом генерал сказал:
– Знаете, а я слышал о таких штуках. Увлекался, знаете, мифологией народов Севера. И еще я слышал, что была целая экспедиция, еще в финскую, которая искала эти предметы.
– И нашли?
– Не знаю… – Болдин развел руками. – Не знаю. И никто не знает. Вернулся из той экспедиции один только человек. Полумертвый, изголодавшийся. Но живой. А экспедиций было несколько. Но война… вы понимаете.
– Это были научные сотрудники?
– Вроде того. Время для экспедиции было выбрано не самое удачное.
– Так, может быть, мне стоит послушаться Димку и, как вернемся, отдать медальон? Куда-нибудь… В Академию наук, например. Или там…
– Не надо. – Болдин всматривался куда-то в темноту. – Я, собственно, потому и хотел поговорить с вами. Постарайтесь понять меня правильно. Не стоит показывать этот предмет никому. Ни Академии наук, ни даже своим однополчанам. Как вы уже заметили, среди красноармейцев много разных людей. Есть люди образованные. А есть не очень. Именно такие бойцы склонны прислушиваться ко всякого рода сказкам, легендам, байкам. А на войне так и подавно. Под угрозой смерти в самого черта поверишь! Дело такое – война. Когда артобстрел, знаете, самый яростный атеист молиться начинает. Сам не знает кому, а… Так что не нужно лишний раз…
– Я понимаю. – Лопухин почувствовал, как к лицу прилила жаркая волна стыда. Мог бы и сам сообразить. Решил похвастаться побрякушкой. – Конечно.
– Про такие штуки, амулеты там, намоленные крестики, чего только не говорят. Я всякого наслушался. Окопный фольклор, знаете ли… Но излишние надежды тут ни к чему. Так же как и лишние разочарования. Солдат должен надеяться на себя да на своего товарища. А не на какие-то внешние силы… которые ему до конца не понятны. А вот нести этот предмет в Академию наук… Не уверен. Но лучше подумать об этом после войны. Поверьте мне.
– Да. Я понял, – Иван соврал. Ему были непонятны мотивы генерала, однако спорить было как-то не с руки.
– Завтра у нас на пути еще один населенный пункт. Так что отдыхайте.
28
Деревня была пуста. Брошенные в спешке вещи, распахнутые окна. Двери. И снова никакой живности.
Красноармейцы рассредоточились по деревне, благо она была небольшой. Осмотрели все дома.
Пусто.
– Как в прошлый раз? – поинтересовался Болдин у Ивана.
Тот покачал головой.
– Нет. В прошлый раз…
– Что?
– Другое ощущение, товарищ генерал. Вот никак иначе не выскажешь. Чувство другое. Да и признаки есть…
– Какие?
– Ну, там будто бы кто-то старательно порядок наводил. Но глупо как-то, по-идиотски. Будто дурачился. А здесь брошено все. И людей нет. Ни мертвых, ни живых. Вообще никого нет. Крови, опять же… Там кровь была.
– А ощущения?
– Да ерунда…
– Спрашиваю, значит, надо.
Лопухин вытянулся.