Я кивнул, и Штульц продолжил:

– Но разве такая царапина остановит космопеха. Потроха доспех сразу закрыл. Так что я сел вот у этой стены и отстреливался от тварей.

Я это помнил. А так же я помнил, как под ним проломилась палуба и щупальца из живого металла утянули сослуживца куда-то ниже. Под прицелы скрэм-пушек биороидов.

– Кстати, а ты там сколько продержался?

– До конца, - произнёс я и вздохнул. Картины этих коридоров, разбитых и искорёженных вновь всплыли в памяти. Они были неприятные, но отсутствие эмоционального окраса, присущего обычным воспоминаниям не давали им стать кошмарами.

– Мы победили?

– Нет. Взорвали корабль, когда дагро почти пробились на оба мостика.

– И зачем же такое симулировать?
– невесело проговорил Штульц, вновь направляясь к отсеку для отдыха.

– Чтобы мы свыклись с подобной ситуацией. Она вполне возможна.

Последние слова я проговорил, подходя к двери в кают-компанию и посылая через нейрошунт сигнал на открытие.

Внутри помещения, кроме небольшой публики, я заметил Нантею. В прошлый раз за чашками кофе ей удалось меня разговорить на всё время до подключения к симуляции, оставив не совсем приятный осадок, как после допроса. С того раза для неё прошли чуть меньше двух недель и единственные с кем она могла болтать, это экипаж и контрразведчики. Да и то лишь во время маршей. И хотя я был с ней ещё недостаточно знаком, уверенность в том, что она меня не отпустит вплоть до окончания пребывания вне симуляции, была крепка. Слишком многое позволялось тауоникам.

Логичной реакцией было изменить свои планы и покинуть отсек как можно скорее, что я и собирался сделать. Однако Нантея заметила скользнувший по ней взгляд и, одним движением взлетев с дивана, направилась в мою сторону, держа в руке металлический стакан. Всё, поздно трепыхаться. На ближайшие несколько часов я попал в лапы проводника. В последней надежде я бросил взгляд в сторону товарища по отделению, но тот, как ни чём не бывало, направился внутрь отсека, что-то насвистывая и даже не смотря в мою сторону.

Чтож, раз так, оставалось лишь терпеть старшего по званию уникального эксперта или попытаться получить пользу или удовольствие от общения с далеко не последним человеком на корабле. Да и внешне достаточно симпатичной.

– А снова ты, карго. Иди сюда, есть дело. Не ожидала, что вы вообще пригодитесь. Но признайся, с этим бы спокойно справились бы и грузовые дроны.

– Да, конечно. Просто мы и так болтались без дела, а крейсер нужно ввести в строй как можно быстрее, - произнёс я, нацепив на лицо маску доброжелательности.

При приближении тауоника, я заметил, что на, до этого чистом, лице появилась сетка сосудов. Это, а так же сейчас почти сведённые синяки под глазами свидетельствовали о перенапряжении проводника.

– Кстати, а что это у вас?
– обратился я к собеседнице, указывая на напиток в высоком металлическом стакане.

Зеленоватая жидкость слегка пузырилась. Истинный запах раствора пытались перекрыть ванилью, из-за чего получилось сложно передаваемое амбре, вызывающее неприятные ассоциации.

– А это? Тонизирующий коктейль. Чего туда только не намешали. Если привыкнуть, то вполне терпимо.

– Это от перенапряжения при проводе корабля?

– Да. Когда мы подкрадывались к тому астероиду, пришлось пройти пару зон, где завихрения... А ты всё равно не поймёшь. Слишком многое зависит от особенностей тауформы человека. К тому же инфополе подпространства практически изолировано от нашей вселенной, по крайней мере, при обычных условиях. Поэтому восприятие изнанки космоса сильно отличается от наблюдения за обычной реальностью. Тут нужен опыт, присущий только тауоникам.

– Опыт можно передать. Словами или, если недостаточен речевой аппарат, напрямую. Есть же различные методики на основе ментоскопа. Да и тауоники...

– Не, слишком сложно и опасно для неподготовленного разума.

– Разум можно подготовить.

Нантея коротко рассмеялась.

– Извини, карго, но тебе подобное явно не светит.

Переведя взгляд на симулирующую горный пейзаж за окном картину, я проговорил:

– Опасно, так опасно. Я не настаиваю.

Вновь короткий смешок.

– Забавный, ты всё же. Пошли, возьмём чего-нибудь нормального пожевать, - с последними словами тауоник залпом выпила свой напиток.

Она на пару секунд зажмурилась, а затем продолжила:

– Давай переведём тему. Война хоть и идёт уже три дня, а что происходит непонятно. У вас в отряде что-нибудь говорят об этом?

– Только всякие слухи. Обращение Совета Стратегического Развития ты и так слышала.

– Да-да. "Упреждающий удар по агрессору, уже единожды проявившему свои корыстные намерения". И прочее, - пренебрежительно процитировала верховных искинов проводник.