Перекрестия неровно дрожат на дагро в автоброне. Мои "Кипарисы" с "Каракуртом" так же всаживают очереди урановых игл в предполагаемое местоположение чужих. Наручные гранатомёты, успевают сделать лишь пару выстрелов. Но вот сенсоры уже почти прояснились, засветка спала. Отклониться назад, за укрытие. Перейти в другое место и запустить в проход стальных мошек.

Теперь сложно было понять, что здесь было. Врезав полным комплектом вооружения всего отделения, мы буквально смели оборону врага. Ответный огонь чужих не достиг своей цели, лишь широкополосные микроволновые излучатели смогли сжечь часть датчиков.

– Сектор чист.

– Дронов вперёд и заходим, - отдала приказ Вестат, одновременно общаясь с командиром другого отделения, что станет нашим арьергардом.

Юркие машины быстро проверили сектор на наличие опасностей. Обезвредив пару мин и заблокировав внешнюю дверь в открытом положении, они подали сигнал. Можно было идти, следующее за нами отделение прикроет. Но стоило нам появиться в проходе, как внутренняя дверь этого отсека слегка раскрылась. На нас хлынул серебристый поток боевых микронитов.

Я тут же оттолкнулся и полетел спиной назад, придавая дополнительное ускорение огнём гранатомётов. Зажигательные снаряды действовали на живой металл лучше игл. Впрочем, не только я встретил врага во всеоружии. Потоки микроволн и лучи лазеров, оружия специально настроенного против микромашин, заставили кляксу-убийцу замедлиться. Пара струй пустотных огнемётов пришлись в центр массы, разбив её пополам.

Однако микрониты были не главной опасностью, за ними в освещённых коридорах цитадели блеснули вражеские доспехи. На это тут же отреагировало другое отделение, ударившее из-за наших спин. Пара тяжёлых ракет, врезавшись в раскрытые створки гермодвери, выгнули листы борида титана подобно листьям причудливого растения. Попавший между двумя взрывами рой микронитов окончательно перестал быть угрозой, а настоящий враг теперь был в достаточно чистой зоне обстрела. Мы были тоже.

Мой манёвр с прыжком назад спас от металлических щупалец микронитов, но сделал лёгкой мишенью для обычного оружия. Не теряя и мгновения, я дал импульс прыжковым ранцем, поднимая себя к условному потолку. Взмах ногами помог распластаться в воздухе почти горизонтально, уменьшая площадь мишени. Метатели молекулярных тросов сработали и потянули меня вверх на своих углеродных паутинках.

Вокруг творится хаос кинжального боя, в котором активно участвуют мои дроны. Невидимые лучи заставляют прочнейшие материалы распускаться плазменными цветками взрывного испарения. Гиперзвуковые иглы и реактивные снаряды пронзают доспехи, разрывая композит искусственных мышц и тончайшую электронику. Дагро даже решились на применение кластерных бомб в столь закрытом пространстве. В замедленном нейростимуляторами и искином симбионтом времени осколки и облака испаряющихся жидкостей медленно разлетались разноцветными веерами. Смерть могла настигнуть меня в любое мгновение, как только управляющий контур какой-то машины, пошлёт бронебойный заряд.

Но вот и твёрдая поверхность. Вжаться в податливый пластик покрытия, поймать врага в прицел и... В этот момент мне наконец-то прилетело. Навесной щит и листы пластодермиса были прошиты словно бумага. Выстрел из рельсовой пушки пришёлся по касательной по лобовой бронепластине. От удара графен загорелся мириадами рыжих искр. Борид титана усиленный структурой из нанотрубок заскрежетал, но выдержал. Мягкие слои доспеха поглотили удар, которого тем неменее хватило чтобы я чуть не выплюнул заполняющую лёгкие дыхательную жидкость. Срикошетившие остатки снаряда высокоскоростными осколками исцарапали броню на ногах, но так и не добрались до нежной плоти.

Почти сразу восстановив равновесие, я навёл прицел на одного из чужаков. Его доспех был побит и повис в невесомости будто вставая на дыбы. По нему не вели огонь, посчитав уничтоженным, но я видел, что его рельсовая пушка двигалась, причём явно не по инерции. Мыслей не было. Команда на активацию одного из органов разрушения и к цели уносится реактивная граната. Держащая рельсотрон конечность выворачивается под неправильным углом, фонтанируя фрагментами брони. Очередь моего рельсового автомата окончательно вскрывает почти разбитый лоб дагро. Его доспех разлетается изорванными лоскутами металла, а вместе с ним гибнет и тело чужака. Жгуты рассечённой плоти вперемешку с обратившейся в алый снег кровью окрашивают остовы других уничтоженных вражеских механизмов.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Огневой контакт на подобной дистанции не длится долго. Лучи, ракеты, направленные заряды и оперённые стрелки искалечили обе стороны. Я взглянул на показания боевой информационной системы. Алекса и Эстрес были в критическом состоянии. Штульц лишился ноги, Мишеро обоих рук. Аэнора поймала в живот снаряд рельсовой пушки. Несмотря на уничтожение всех органов брюшной полости, она сохраняла боеспособность. Вестат и Касара лишились большей части датчиков и вооружения, а так же почти трети искусственных мышц.

Потери были и у шедшего за нами отделения. Ими командовал младший сержант Битариан. С ними мы редко встречались в симуляциях. По большей части это были лёгкие повреждения экзоскелетов, но один умудрился поймать сразу два пенетратора в район головы. Дроны остались только у них.

Неслышный радиообмен на частотах командиров отделений между Вестат и Битарианом. Его отряд уходит вперёд, оставляя поверженного бойца нам на попечительство. Его ещё функционирующий экзоскелет подплывает к нам.