– Ты прекратила себя обманывать. Чем не повод для радости.

– Порадуешься тут, когда ты по сути кукла... А в Бездну! Я не о том хотела поговорить. Там, когда дагро сдались. У меня было или это возникло потом... Проклятое выключение разума! Короче я хочу, хотела их убить. Причём жестоко. Не как в бою. Ребят, у вас тоже появилось это желание при осознании?

– Нет.

– Нет.

– Они сдались, и не...

– Да, - произнёс я неожиданно даже для самого себя.

– Алекс?

– У меня каждый раз возникает это желание, стоит вспомнить распластанные по полу тела чужих. И что случилось в Солнечной.

– Подожди, ты же говорил, что на Земле у тебя нет знакомых...

– Да плевать мне на Землю! Гори она синим пламенем. Дагро нанесли удар взрыволазерами, когда моя семья подлетела к Юпитеру.

Вот слова и произнесены. Я не говорил об этом никому из сослуживцев в той паре коротких моментов осознанных действий после речи просвещения нас в последних событиях. Сам боялся высказать свои опасения, будто какой-нибудь злой дух, услышав мои страхи, воплотит их в жизнь.

– Они не присылали никаких сообщений, хотя прошло больше суток, когда нам об этом сообщили, - непрошённые слёзы покатились по щекам. Их тут же начали слизывать системы очистки экзоскелета.

Кто-то выругался. Вновь заговорила Аэнора:

– Вот гадство. Прости, Алекс. Ты, имеешь право на гнев.

– Никто не имеет, - спокойный голос Вестат звучал в наших мозгах, подаваемый через узкий луч на приёмник брони, а с него на имплантаты.

– Став солдатами, мы отдали свои тела и разумы на служение государству. Может раньше солдат имел свободу воли, но тогда ему не приходилось конкурировать с машинами. Так сейчас везде. Ты либо обладаешь талантом, что машины усилят. Либо отдаёшь свой отполированный миллионами лет эволюции организм напрокат.

– Замолчи, Вестат.

– Я лишь констатирую факты. Нам платят за сэкономленные на производстве расчётного модуля ресурсы. Всё что мы можем это исполнять приказы и после службы потратить деньги на увеличение наших возможностей. Чтобы конкурировать с искинами...

– Не в этом дело.

Вмешательство Мишеро в разговор было неожиданным.

– Что ты имеешь в виду?

– Моё расследование. Помните? Нас используют не из экономических соображений. Просто боевых единиц не стали бы держать в разумном состоянии.

– Тогда, что?

– Мы резерв биологического выживания человечества. Аксиома Первого Совета. Нас подготовили для...

Договорить Мишеро не успел. В силу вступил боевой режим, гасящий самосознание в пользу скорости реакции. Меня постигла та же участь. Последняя слезинка прокатилась по исполненному безразличию лицу прежде, чем её подхватила щёточка системы очистки.

Глава 14. Десант

Спи землянин, сладким сном.

Будешь спать до гроба ты.

Битва кончилась давно,

Победили роботы.

Больше своей мысли

Ты не господин.

Ты одна из батарей

Армии машин.

– Из материалов, распространяемых Марсианской Республикой, в период конфронтации с Терранской Федерацией.

Я вновь многотелый. Мой роевой организм имеет десятки подвижных частей. Сканирующие пространство камеры и датчики. Воронёные жерла стволов рельсотронов и блестящие сапфиром апертуры излучателей. Каждый компонент обладает некой небольшой автономией, позволяющей нивелировать задержку сигнала или работу средств радиоэлектронной борьбы. Вокруг меня синева водной толщи, прорезаемая белыми линиями траекторий осколков. Над головой жидкость пенится и кипит от обрушивающегося на неё потока энергий и снарядов. Слева и справа такие же, как я космические пехотинцы, чья сущность распространяется на десятки тел. Впереди, подбираются к берегу коробки ТУНДов и ТНД[45], несущих в своих внутренних объёмах тысячи едениц стальной саранчи.

Я шагаю всё дальше и дальше. Граница раздела жидкости становится всё ближе, а концентрация поражающих элементов всё больше. Но вот идущие в авангарде гусенечные дроны пересекают бурлящий потолок приповерхностного слоя воды и обрушивают весь свой смертоносный арсенал на обороняющихся. Плотность огня сразу снижается, и я заставляю свои тела идти быстрее.

Первый мой дрон показывается из бушующей пены. Вокруг марево пара и противолазерного аэрозоля. Моими глазами становится радар и эхолокатор. В условиях радиоэлектронной борьбы не очень густо для самостоятельного боя. Но я здесь отнюдь не одинок. Вся адская мощь терранской наземной машинерии сейчас действует как единый организм. Принимающие удары врага на себя ТУНДы, вырывающиеся из-под воды ракеты и снаряды артиллерии, снующие то тут, то там разведывательные механонасекомые и полотнища боевых микронитов. Всё это соединено невидимыми нитями направленных передатчиков, формируя совершенного роевого хищника, что умнее любого из вражеских командиров.

Даю команду гранатомётным органам, что отдельно зовутся дронами поддержки модели "Каштан", опустошить свои залповые блоки. Такое же повеление проходит по множеству платформ моих сослуживцев. Огненные светлячки миниракет превращают наскоро возведённые ДОТы и занятые здания в пенобетонное крошево. Автоматические и скрэм-пушки почти полностью затихают. Первая линия обороны уничтожена.

Внезапно противолазерное марево начинает исчезать. Детекторы фиксируют лавину нейтронов слева. Там на удалении восьми километров располагается морской порт, в гавани которого приводнились несколько звездолётов глегов. Ими занимались проворные гидродроны. Видно, что-то пошло не так. Сияние атомного взрыва уменьшает количество оптических помех. Становится видно поднимающееся над портом грибовидное облако. Перед ним в воздух взлетают блоки волнорезов, принявшие на себя возникший в толще воды ударный фронт.