Он делает взмах палочкой.

— Ступефай!

Как только красный луч достигает цели, Джинни падает на пол.

Рон захлебывается рыданиями, падая на колени рядом с потерявшей сознание сестрой, и крепко сжимает ее в объятьях.

Мне трудно дышать, слезы застилают глаза.

Рука Люциуса едва касается моей, внизу, так, чтобы никто не видел, но я чувствую тепло, исходящее от нее. Живое тепло. Оставшееся никем не замеченным.

Мы аппарируем. Люциус крепко держит меня за руку, а я едва могу дышать от пережитого только что кошмара.

Ноги моей больше не будет в этом ужасном подземелье!

Я ожидала, что мы аппарируем ко мне в комнату, но нет, эта — другая, в ней я была всего лишь однажды.

Вырвав ладонь из цепких пальцев Люциуса, поворачиваюсь к нему, кипя от ярости.

— Зачем вы привели меня сюда? — Голос звенит, как натянутая струна, и слегка дрожит. — Почему я не могу вернуться в свою комнату?

На его лице не дрогнул ни один мускул. С чего бы? Ему чужды человечность и сострадание. Он жестокий и бесчеловечный мерзавец. А как же иначе? Он с таким непроницаемым лицом наблюдал за тем, что происходило внизу… Ни тени вины или сочувствия.

Он подходит к столу и наполняет два бокала.

— Думаю, тебе не помешало бы выпить, — бормочет он. — Мне вот точно это необходимо.

Заклинанием он отправляет наполненный янтарной жидкостью бокал ко мне, тот плывет по воздуху, и я инстинктивно ловлю его.

Люциус даже не хочет лишний раз подходить ко мне.

Вцепляюсь в хрусталь дрожащими пальцами, в то время как Люциус залпом опорожняет свой и с грохотом ставит его на стол.

— Ты собираешься пить? Между прочим, это не просто невежливо, а может быть расценено в обществе, как оскорбление, когда грязнокровка не отдает должное радушию чистокровного мага.

С размаху запускаю бокал в Люциуса, но он успевает пригнуться, и тот ударяется о стену, крошась на пол сотней мелких осколков.

Он ошеломленно смотрит на меня, и в его глазах загорается яростный огонь.

— Какого… что ты делаешь?

Медленно надвигаюсь на него, чувствуя, как во мне все кипит и бурлит.

— Сначала вы тащите меня в подземелья, чтобы я увидела, как ваши мерзкие… эти извращенцы заставляют Рона переспать со своей младшей сестрой, а теперь вы приводите меня к себе в комнату и предлагаете выпить?

Подойдя к нему, умолкаю, заглядывая ему в глаза. На мгновение мне кажется, что он отшатнется и отступит назад, но он не без усилий остается на месте.

Не задумываясь о последствиях, с размаху даю ему звонкую пощечину.

— Вы невозможны, Люциус Малфой! — Выплевываю ему в лицо.

Он смотрит на меня так, словно ничего не произошло.

Тишина, повисшая в воздухе, вот-вот задушит нас. Наконец, Люциус делает глубокий вдох и ледяным тоном выдает:

— Ради твоего же блага, я сделаю вид, что этого не было.

Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Мне так много хочется сказать, но я не могу подобрать слов.

Вокруг нас так и витают невысказанные слова.

— Как вы могли позволить Эйвери так поступить? С Роном и Джинни…

Когда-то я была поражена его холодностью и отчужденностью. Когда-то его ледяная усмешка и колкий взгляд пугали меня до смерти.

Но это было до того, как я узнала его по-настоящему.

— Я же говорил тебе, что Уизли — не моя забота, — раздраженно бросает он. — Наказание за ошибки его семейки назначаю не я. И ты не имеешь права винить меня за то, что Эйвери…

— Но вы не остановили его, — обрываю его на полуслове. — Вы просто стояли и смотрели, позволив им с Беллатрикс творить все, что в голову взбредет! Что было бы, если бы Рон не стал умолять их? Вы бы спокойно смотрели на то, как его заставляют спать с сестрой?

Он качает головой.

— Ты очень умная, но еще такая наивная. Порой я забываю, что тебе еще многому нужно научиться.

— Что вы имеете в виду? — Огрызаюсь в ответ на эту колкость.

— Ты, правда, думала, что мы допустим, чтобы все зашло настолько далеко? — Ухмыляется он.