Считаю камни, которыми выложена стена передо мной. Мне просто жизненно необходимо сосчитать их все до последнего. Потому что я не могу больше думать о том, что случилось прошлой ночью.

Пятьдесят пять, пятьдесят шесть, пятьдесят семь…

Господи, неужели я действительно… как я могла сказать ему такое? Черт побери, на что я надеялась?

От одной мысли об этом у меня мурашки по телу бегут. Вспоминая его полный ненависти взгляд, я чувствую, как меня прошибает холодный пот.

Шестьдесят один, шестьдесят два, шестьдесят три…

Не хочу его больше видеть. Никогда. Да я лучше умру.

Это просто какой-то кошмар. Жуткий, страшный сон.

Может быть, я и вправду сплю?!

Боже, хотела бы я верить в это.

Восемьдесят восемь, восемьдесят девять, девяносто…

Проснувшись утром, я чувствовала себя откровенно паршиво.

Я еще не видела ни Беллатрикс, ни Драко, ни — хвала Господу! — Люциуса. Никто из них не приходил ко мне. Надеюсь, Беллатрикс была настолько пьяна, что не вспомнит о вчерашнем, а Драко… что касается него, то тут я даже и не знаю, на что надеяться. Возможно, он до такой степени труслив, что ничего не предпримет и не станет напоминать своей проклятой тетушке о событиях вчерашнего вечера.

Сто четыре, сто пять, сто шесть…

Люциус… чего же ждать от него?

Очень надеюсь, что больше никогда не увижу его, и что он будет держаться от меня подальше до конца моих дней.

От этой мысли сердце наполняется горечью, и я чувствую себя одинокой, брошенной и потерянной, и хочется кричать от безысходности.

Дверь позади меня распахивается. Сердце уходит в пятки, и я резко разворачиваюсь. Может быть, он, наконец-то, пришел…

Но это не он.

На пороге стоит Эйвери, лениво осматривая комнату, его взгляд останавливается на мне и, уверена, моя мертвенная бледность и откровенная усталость не ускользают от него, хоть он и не подает вида.

— У тебя посетитель, — сухо кидает он и поворачивается к кому-то за своей спиной. — Заходи.

В комнату входит Рон.

— Парень говорит, что вам иногда разрешают видеться, — Эйвери пристально смотрит на меня. — Правильно?

Его голос выше, чем у Люциуса, и слишком молодой для его возраста.

Он ждет от меня ответа, а я пялюсь на него с глупым выражением на лице.

Его губы растягиваются в слабой улыбке.

— Судя по твоей реакции, он солгал, — он поворачивается к побледневшему Рону. — Я не приемлю лжи, Уизли. Тебе следует быть осторожнее.

Рон подбирается, жестко глядя на Эйвери.

— Ха-ха, как смешно, — вызывающе произносит он. — Кто из нас лжец, так это вы. Каждый божий день изворачиваетесь, дабы сохранить в тайне свою личность…

Эйвери молча поднимает палочку и направляет ее на меня.

— Круцио!

Нееееееет! Боль пронзает меня. Со всех сторон словно сотни игл и ножей впиваются в тело, а внутренности разъедает кислота. И это никогда не кончится…

Он отменяет заклинание. Оказывается я уже сижу на полу в объятьях Рона и содрогаюсь от боли.

Вдох. Выдох. Все закончилось. Соберись.

У Рона дрожат руки, и он очень часто дышит.

Эйвери уже развернулся, чтобы покинуть комнату.

— Я предупреждал тебя, Уизли, что за твои проступки я буду без промедления наказывать твою подружку, — дойдя до двери, он оборачивается и смотрит на нас. — Думаю, ничего страшного не случится, если вы несколько минут побудете вместе.

Он умолкает на мгновение, обдавая нас ледяным взглядом.

— В конце концов, — он насмешливо улыбается, — что это была бы за жизнь, не будь в ней эмоций и привязанностей?

Липкий холодок страха пробегает по спине, когда Эйвери покидает комнату, закрывая за собой дверь и оставляя нас с Роном одних.

Не стану отрицать, Эйвери пугает меня. Но не так, как Люциус, перед которым я испытываю почти благоговейный страх. И все же, в обществе этого незнакомца становится как-то не по себе. Не знаю, как объяснить это, но…

Рон помогает мне подняться на ноги, поддерживая за плечи, и пристально вглядывается в меня.

— Ты как? — Обеспокоенно интересуется он.