Каждый раз — как ножом по сердцу.

Ложась в кровать по вечерам, я уверена, что засну, едва голова коснется подушки, ведь я настолько вымотана постоянным желанием быть с ним, что все остальное уже не имеет значения. Но вопреки всему я не сплю. Не могу уснуть, продолжая надеяться.

После всего, через что я прошла, я еще не разучилась надеяться.

Я не могу спать. И сомневаюсь, что когда-либо смогу. И когда я лежу ночами без сна, каждое завывание ветра или скрип половицы заставляют тлеющую надежду пылать ярче.

Но каждый раз это совсем не то, о чем я молю.

Я почти ничего не ем в последнее время. Просто не могу себя заставить, даже когда меня не тошнит. И да, тошнота — это еще одна вещь, из-за которой я чувствую себя ужасно.

Он не приходит, чтобы облегчить мою участь. И он больше не придет и не избавит меня от боли и страданий, от моего одиночества.

Он оставил меня одну — наедине с ледяной тьмой опустевшей комнаты.

Порой мне кажется, что я похоронена заживо, и лежу в гробу глубоко под землей.

Мне приходится напоминать себе, что я еще жива, и это просто наваждение, и мое сердце до сих пор бьется, а кровь теплым потоком струится по венам. Я не мертва. Я лишь ощущаю себя мертвой.

Но от этого мне не становится легче. Возможно, если бы я хотела жить, я могла бы радоваться каждому вдоху, но я не хочу — и поэтому не могу.

Ай!

Задохнувшись от боли, хватаюсь за живот, а затем делаю несколько глубоких размеренных вдохов.

Боль постепенно отпускает.

Резко повернувшись, спешу в туалет и запираю за собой дверь, чтобы убедиться: это именно то, о чем я думаю (на что надеюсь)…

Но нет. Наверное, стоит радоваться, потому что мне не придется в очередной раз использовать туалетную бумагу не по прямому назначению.

С глубоким вздохом оправляю платье и возвращаюсь в комнату.

Спокойно. Ты просто голодна; ты же ничего сегодня не ела.

Усевшись за трюмо и крепко вцепившись в край столика, пристально вглядываюсь в зеркало, в большей степени отвлекая себя от вороха мыслей, чем действительно озаботившись своей внешностью.

Кто эта девушка? Бледное уставшее лицо, потухший взгляд, темные круги под глазами, бескровные губы и спутавшиеся волосы.

Боже, неудивительно, что он не приходит! Кто бы… никто и никогда не захочет это.

Дверь со скрипом открывается.

Вскакиваю, оборачиваясь, и сердце готово выскочить из груди, когда я замечаю бледную кожу и светлые волосы…

Но это не он. Это его сын.

Тяжело опускаюсь на стул, разочарованно выдыхая.

Знаю, что все хорошо. Он ничего не помнит о нашей последней встрече, — я вижу это в его глазах, в том, с какой неприязнью и отвращением они смотрят на меня, но былой жгучей ненависти в них нет.

— На что уставилась? — прищурившись, огрызается он.

— Ни на что, — отрицательно качаю головой.

Ухмыляясь, он окидывает меня взглядом с головы до ног.

— Выглядишь чертовски паршиво, — он усмехается. — Начни уже, что ли, следить за собой.

Молчу. Нет смысла отвечать.

Он вопросительно приподнимает брови.

— Нечего сказать, грязнокровка? — глумливо тянет он. — Впервые за семь лет!

С трудом сдерживаю себя, чтобы не ощетиниться в ответ на его издевательства: в памяти еще свежи недавние события — не стоит вновь играть с огнем, — а еще у него есть палочка. Мне не обыграть его, имея в арсенале только слова.

— Что ж, — тем временем продолжает он, — наверное, тебе будет интересно узнать, что я кое-кого привел.

Он отступает чуть в сторону, пропуская в комнату Рона.

Чувство вины охватывает меня, когда тот поднимает голову: не улыбается и не хмурится. Просто… он здесь. Тот самый Рон, которого я когда-то знала, вот только лицо его теперь такое безжизненное.

— Даю тебе час, Уизли, — злобно скалится Драко. — Так что не трать время зря. Почему бы тебе не развлечь Грэйнджер э-э-э… увлекательной беседой?

У Рона чуть дергается глаз, и больше он никак реагирует на колкость Малфоя.

— Боже мой, какая славная компания у вас подобралась, — ехидно улыбается Драко.

И, прежде чем выйти из комнаты, бросает:

— Наслаждайтесь обществом друг друга!

Мы остаемся наедине. Снова. И впервые с той ужасной ночи, когда между нами все было уничтожено.

Я знаю, почему он здесь: наверняка Люциус сказал Драко, что нам снова можно видеться, и Рон может навестить меня.

Он действительно очень хочет избавиться от меня, раз позволил нам с Роном увидеться.