С минуту, кажущуюся мне вечностью, Рон смотрит на меня, а я размышляю, что сказать. Тысячи фраз проносятся в голове, и я обдумываю каждую, но в итоге отметаю все до единой. Мне нечего сказать, чтобы разрядить атмосферу.

Мну в руках подол платья.

— Как ты? — все, на что я в итоге оказываюсь способна.

Глупый, дурацкий, идиотский вопрос. Да что со мной, черт побери?

— Нормально, — натянуто отвечает он. — А ты?

— Хорошо, — для пущей убедительности киваю головой, словно китайский болванчик.

Больше нам нечего сказать. Пауза затягивается — тяжелая, удушливая.

— Мы так давно не виделись… — глубоко вздыхаю. — Я волновалась за тебя…

— Неужели? — на секунду в его глазах полыхает пламя, но тут же гаснет.

Плотно сжимаю губы.

Пожалуйста, прошу тебя, не надо меня ненавидеть.

Он вздыхает, приступ ярости определенно прошел.

— Я хотел навестить тебя, — начинает он, глядя в пол. — Прости, что не получалось. Я много раз просил их, но мне не разрешали.

С облегчением выдыхаю: если он хотел увидеть меня, значит, вовсе не ненавидит…

Так ведь?

— Я знаю… — он хмурится, все еще не поднимая глаз от пола. — Знаю, что это… он не позволял нам видеться.

От стыда у меня краснеют уши.

— Но я правда не знаю, почему он разрешил сейчас, — рассуждает он дальше. — Я уже было начал сомневаться, что это когда-либо произойдет.

Я должна сказать ему. Он заслуживает этого, тем более, он наверняка хочет знать.

Но почему тогда так сложно открыть рот и произнести это вслух?

Сцепляю пальцы в замок и судорожно заламываю их.

— Мы… мы не… встречаемся… больше.

Встречаемся? Что за ересь?

Он поднимает на меня взгляд, и в его глазах мелькает что-то… самая мучительная, безжалостная и беспощадная из всех эмоций — надежда.

— Нет? — Он благоговейно выдыхает это слово.

— Нет, — качаю головой. — Все закончилось… должно быть, пару недель назад.

Его лицо озаряет свет, он буквально сияет, и у меня мелькает мысль, что, может быть, все еще будет хорошо, что все станет как раньше.

Я бы никогда не сумела сделать Люциуса счастливым: все, чего я добилась — он стал еще больше ненавидеть себя за то, что чувствует ко мне. Но с Роном у меня получится.

— Ты ему надоела? — прищурившись, но без намека на издевку спрашивает он.

Он не хотел причинять мне боль словами, я знаю: он не такой злопамятный. Но мне все равно больно. И не его вина, что этот вопрос вонзился в сердце подобно когтям гиппогрифа.

— Я так решила. — Ложь! — Сказала, что не хочу продолжать, и он в какой-то степени согласился со мной.

Да, я не должна лгать ему, но что еще я могу сказать? Он расстался со мной, чтобы спасти мне жизнь, но, несмотря на это, я умоляла его не бросать меня, потому что жизнь без него — хуже смерти?

Конечно же, я не могу этого сказать.

Он закусывает губу, словно не решаясь поверить моим словам, но в конечном счете он надеется, что я не обманываю его.

— Правда? — недоверчиво спрашивает он. — Ты не… не лжешь мне снова?

Подавив чувство вины и прикусив губу, качаю головой. Это для его же блага.

— Нет.

Тишина наполняется звуками: я слышу стук собственного сердца — самый громкий звук в этой комнате. И внезапно осознаю, что ни один из нас не решается даже дышать — каждый по своим личным причинам.

Сжав губы, он хмурится, но потом все же выдает:

— Ты… — он запинается, слова даются ему с трудом. — Скучаешь по нему?

Сильнее, чем ты можешь представить! Вот только ты об этом не узнаешь…

— Нет, — беспечно бросаю я. — Если честно, я рада, что он наконец оставил меня в покое, он не слишком-то хорошо со мной обращался.

Уголки его губ дрогнули в улыбке. Грустной улыбке.

— Можешь не обманывать меня, Гермиона…

— Я не обманываю, — возможно, слишком поспешно отвечаю я. — Он превратил мою жизнь в ад, Рон… я не могла иначе.

Кто бы мог подумать, что я стану столь искусной лгуньей? Прежде я совсем не умела врать.

Похоже, Люциус все же научил меня многим вещам.

Но я не позволю чувству вины все испортить — не бывать этому! Счастье в неведении — вот еще один урок, что я выучила за последние несколько месяцев. Я ни за что не заберу у Рона этот крохотный островок Надежды, который подарила ему только что. Я приняла решение прекратить отношения с Люциусом, а не наоборот — и точка!