Все хорошо. На берегу никого нет, мы их переиграли и прибыли сюда первыми.

Люциус чуть расслабляется.

Поднимаю голову вверх — темно-синее небо с россыпью народившихся звезд.

Кажется, мне придется подождать еще немного — до рассвета, — чтобы вновь увидеть солнце.

Но все-таки я его увижу. Непременно. Мы с Люциусом вместе встретим рассвет… и будем свободны.

Свобода.

От одного этого слова голова идет кругом.

Лодка мягко ударяется о берег, Люциус аккуратно выбирается из нее и подает мне руку. Острая прохладная трава под ногами совершенна, но я не успеваю насладиться ощущениями, потому что он уже тащит меня к густым зарослям деревьев и кустарников.

— Надень это, — он протягивает мне мантию-невидимку. — Жди здесь, и ни звука, даже если будет казаться, что ты тут одна.

Молча накрываюсь мантией. Осмотрев место, где я только что стояла, он удовлетворенно кивает.

— Отлично, — шепчет он и возвращается в лодку. — Я быстро.

Он стремительно возвращается к лодке, забирается внутрь и бесшумно отплывает, постепенно растворяясь в тумане.

Замерев, стою под мантией-невидимкой. Все будет хорошо. Надежда умирает последней…

Господи, никогда не думала, что выберусь отсюда.

Закрываю глаза.

Происходящее настолько нереально, что кажется, будто все происходит не со мной, а с какой-то другой Гермионой. Она существовала когда-то, но не теперь… наверное.

Иногда я о ней думаю — о той девочке, которой я была. Гермиона. Гермиона Грэйнджер. Семнадцать лет. Наивная, храбрая, гордая, умная, такая находчивая и такая уязвимая. Гарри Поттер и Рон Уизли были центром ее вселенной. У нее были любящие родители.

Теперь ее больше нет. На ее месте другая…

Гермиона. Гермиона Грэйнджер. Восемнадцать лет. Но в душе намного старше. Храбрая, потому что так надо, потому что теперь она знает, что значит по-настоящему бояться чего-то или кого-то. Комок нервов, шарахающийся от собственной тени. Люциус Малфой — центр ее вселенной. У нее нет родителей. И она скоро станет матерью.

— Я одна из наследников благородного и древнего рода Блэков, — высокий чистый голос прорезает повисшую тишину. — Я прошу переправы.

Распахиваю глаза. Богом клянусь, я едва не проглотила язык.

Что… какого?..

Поворачиваю голову.

Беллатрикс и Эйвери стоят на берегу. Рукав мантии ведьмы закатан до локтя, и из свежего пореза капает кровь: кап, кап, кап. Оба отходят под тень деревьев, остановившись в паре метров от меня.

Съеживаюсь под мантией, внутри все кричит от ужаса.

Я даже перестаю дышать.

— И как долго ее ждать? — недовольно бормочет Эйвери.

— Скоро должна быть, — шепотом отвечает Беллатрикс.

И снова тишина. Силы небесные, мы пропали! Люциус и Рон плывут в ловушку.

Не могу дышать… не могу думать…

— Обычно она прибывает быстрее, не так ли? — секунд через тридцать начинает Эйвери. — Наверное, она уже занята.

— Что ты несешь? — шипит Беллатрикс.

— Дорогая моя Белла, я имею в виду, что Люциус мог вызвать ее для какого-то дела…

— На кой черт она ему, если у него на сегодня нет никаких дел? Или хочешь расписаться в своей некомпетентности касаемо элементарных заклятий памяти?

— Ой, вот только давай без оскорблений. Сама знаешь, как ненадежны эти заклятия.

— Так ты думаешь, он мог организовать побег?

Он медлит с ответом.

— Как вероятность…

Она злобно фыркает.

Что же делать? Бежать за помощью… нет, будет слишком поздно. Господи, думай же, Гермиона, думай!

— Это невозможно, — выдыхает Беллатрикс. — Чтобы Люциус Малфой — Люциус Малфой! — рисковал жизнью ради грязнокровки! Он?! После всего, что он сделал во имя…

— Какой фанатизм, Белла, — шепчет Эйвери. — Кто бы мог подумать, что преданность — одна из твоих самых сильных сторон.

Я буквально чувствую, как леденеет воздух между ними.

Но мне все равно. Сейчас меня больше волнует, что делать и как, черт возьми, предупредить Люциуса и Рона.

Может, я могу подать им какой-то знак, прежде чем они достигнут берега, не привлекая внимания этих двоих…

Двигаясь как можно тише, выглядываю из-за кустов, чтобы определить точное расстояние между нами.

— На что ты намекаешь?

Боже, не думала, что они настолько близко — каких-то несколько метров, — я даже могу разглядеть морщинку между нахмуренными бровями Беллатрикс.