Это так сложно. Это самое сложенное из того, что мне когда-либо приходилось делать.

— Давай же, грязнокровка! — Беллатрикс орет от нетерпения. С конца ее палочки сыпятся искры.

Люциус хватает меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе.

— Вы дура, — бормочет он, так тихо, что остальные вряд ли слышат его. — Неужели вы не видите, что у вас есть возможность спасти жизнь тому, кого вы любите? — он поворачивает мою голову в сторону Рона. — Этот мальчик значит так много для вас, даже больше чем Поттер. Я видел это в ваших воспоминаниях. Вы можете спасти его, и так легко.

Я не знаю, что делать!

Рон смотрит на меня с горячей убежденностью во взгляде.

— Не волнуйся за меня, — шепчет он. — Я выдержу. Я смогу выдержать все, что приготовили для меня эти ублюдки.

Люциус теряет терпение. Он раздраженно вздыхает и идет по направлению к Рону.

— Ты помнишь, грязнокровка, то замечательное маленькое заклятие, что я наслал на тебя? Когда твоя кожа горела и покрывалась пузырями?

Мой желудок сворачивается от ужаса.

— Нет, пожалуйста, не надо…

Он не слышит меня. Он поворачивается к Беллатрикс.

— Как тебе?

Она ухмыляется своему зятю, едва ли не облизывая губы.

— Возможно, внутренняя сторона его руки… окажет больше влияния.

Люциус усмехается и направляет палочку на плечо Рона.

— Нет, — Беллатрикс вытягивает руку Рона, переворачивая ее и пробегаясь пальчиками по ее внутренней стороне. — Здесь кожа куда более чувствительная.

Рон в ужасе смотрит на нее.

— Ты всегда знаешь, что и как делать, Белла, — бормочет Люциус, проводя пальцем по ее щеке, от виска к подбородку. На ее щеках вспыхивает румянец, и она скалится прежде, чем повернуться к Долохову.

— Мне нужна твоя помощь, — ее просьба скорее похожа на приказ.

— Пожалуйста, пытайте меня, если вам нужно чтобы я заговорила, но не причиняйте боли ему, пожалуйста…

Они не слушают меня.

Беллатрикс и Долохов удерживают Рона, чтобы иметь возможность сорвать футболку с него. Его живот покрыт огромными, страшными синяками, почти черными, и лишь контуры у них фиолетовые, красные и желтые, как кошмарная палитра сумасшедшего художника.

— Отвалите от меня, вы, мерзкие…

Люциус затыкает Рона пощечиной.

Я не знаю, что делать, что мне делать?

— Пожалуйста, он же ничего не сделал, пожалуйста!

Люциус игнорирует меня и направляет палочку на внутреннюю сторону руки Рона — мягкая плоть, которая соприкасается с его телом.

— Молчи, Гермиона! — кричит Рон, но его слова тонут в общем фоне криков, когда его кожа начинает гореть под касаниями палочки. Этот звук, как удар в солнечное сплетение, у меня перехватывает дыхание. Крики Рона рвут меня на части и терзают мое сердце.

Я не могу это выносить, не могу.

— Прекратите, остановитесь! Я все скажу, я скажу!

Но они продолжают.

Люциус проводит палочкой вниз по руке, к ладони, оставляя горящий, пузырящийся, ярко-красный рубец. Лицо Рона искажено болью, и слезы текут по его щекам. Я не могу это терпеть. Я сделаю все, чтобы помочь ему.

Я скажу им все, что они хотят. Господи, помоги мне, но я скажу им все! Я скажу им, что Гарри планировал остаться в Норе на свадьбу Билл и Флер, а потом собирался отправиться в Годрикову Лощину, чтобы навестить могилы родителей.

— И куда же? — спрашивает Беллатрикс, повышая голос, чтобы перекричать Рона. Она удерживает Рона, пока он пытается вырваться из ее рук. — Куда он планирует отправиться?

Я несколько теряюсь, потому что понимаю, почему она так торопит меня. Под вопросом не только безопасность Гарри, под вопросом безопасность всего мира…

— Я не знаю.

Это правда. Технически, это правда. Я знаю, что он собирался делать, но не имею ни малейшего представления о том, куда ему придется отправиться, чтобы уничтожить хоркруксы.

Люциус убирает свою палочку, и Долохов отпускает его, чтобы изучить пергамент.

— Она говорит правду.

Я сдерживаю вздох облегчения, готовый сорваться у меня с губ. Значит, у этого пера есть недостаток. Оно не может распознать, что я что-то скрываю, если меня не спрашивают напрямую.

Спасибо тебе, Господи.

Но я опять сдала Гарри.

Все еще может обойтись. Он, скорее всего, не отправится в Годрикову Лощину прямо сейчас, и он определенно не будет возвращаться в Нору, так ведь? Все хорошо, все в порядке, хорошо, хорошо, хорошо…