— Вы правы, — продолжаю я, несмотря на то, что моя голова пульсирует от боли, и я на грани обморока. — Я никогда не смогу отобрать у вас ваше положение, потому что вам не пришлось много трудиться, чтобы достигнуть того, что у вас сейчас есть. Обычные люди вынуждены работать сутками напролет, чтобы заработать денег и достигнуть положения в обществе. Но все что вы имеете, вы имеете по праву рождения.

Взгляд абсолютной и чистой ненависти на его лице пугает меня, и я замолкаю прежде, чем зайду еще дальше.

Он наставляет на меня свою палочку, и… когти. Когти царапают меня, скользят вниз по лицу, рукам, грудиногамколеням. Остановитесь! Прекратите это! Когти разрывают мое лицо, о, пожалуйстаостановитесьпожалуйста… в желудок будто воткнули сотню ножей, прокручивая их, и руки ооо..

Все…исчезает.

Я открываю глаза, поднимаю руки так, чтобы я их могла видеть.

Они исполосованы. Красные следы, оставленные не заклинанием, я уверена, а моими собственными ногтями.

Меня трясет.

— Вы когда-нибудь уже запомните свое место? — Я поднимаю взгляд, на его лице написано столько ненависти, что я вздрагиваю. — Заносчивая, жалкая девчонка, вы когда-нибудь запомните это?

Дверь с грохотом открывается.

Мое сердце уходит в пятки, когда Долохов и Беллатрикс втаскивают Рона в комнату. В этот раз он в сознании, его бледное лицо перекошено гримасой боли.

— Вы двое не торопились, — Люциус даже не старается скрыть раздражение в голосе.

— Видишь ли, он немного сопротивлялся, — Беллатрикс и Долохов бросают Рона на пол. Он падает на пол, издавая стон от боли. Белла ухмыляется, пока подходит к двери камеры. — Нам пришлось его усмирять.

Рон задыхается, держась за живот, его лицо искажено болью. Мое сердце разрывается от взгляда на него.

— Что вы с ним сделали? — я быстро подхожу к Рону. — Вы ублюдки, что вы с ним сделали?

Невидимая пара рук подхватывает меня и отбрасывает назад, назад, очертпобери, меня впечатывает в стену. Все тело буквально кричит от боли, и перед глазами вспыхивают фейерверки…

Но я не падаю. Я остаюсь на месте, какая то невидимая сила приковывает меня к стене.

— Ты останешься здесь, грязнокровка, — тихо бормочет Люциус, а Беллатрикс смеется надо мной, стоя на другом конце камеры. — Я сыт по горло вашими публичными проявлениями своей привязанности к мальчишке. Вы здесь только для одного, это, надеюсь, ясно?

Слезы текут у меня из глаз… как жестоко.

— Пожалуйста…

— Нет, — он обрывает меня. — Я решил, что вы не должны помогать, поддерживать и всячески подбадривать своего друга. Мы же не хотим, чтобы ситуация стала слишком личной, не так ли?

Ненависть обрушивается на меня, и я даже не могу произнести ни слова. Меня трясет, пока я пристально смотрю в это холодное, самодовольное лицо. Лицо самого зла.

Я никогда никого так не ненавидела, как я ненавижу сейчас Люциуса Малфоя.

— Итак, с чего начнем? — Долохов так и рвется приступить к делу, устанавливая перо и пергамент в углу камеры. Он отбрасывает назад свои грязные волосы, и я замечаю яркий синяк под его левым глазом.

Должно быть, боец из Рона лучший, чем я.

— Во-первых, дайте мальчишке вот это зелье, — Люциус достает маленький флакон из своей мантии. Долохов рьяно протягивает руку, но Люциус передает бутылочку Белле, которая рассматривает ее с интересом. Лицо Долохова разочарованно вытягивается, и это выглядит почти комично.

Я бы посмеялась, если бы не была в ужасе от ситуации.

— Что это? — Беллатрикс берет бутылочку, и глаза ее блестят в предвкушении.

— Я сварил его прошлой ночью. Я бы сказал, что это довольно хитрое и изобретательное зелье. Пока оно действует мальчишка будет говорить, кричать, но не сможет ответить на вопрос, обращенный не к нему.

О, мой Бог.

Долохов начинает хохотать.

— Так ты хочешь, чтобы она отвечала на наши вопросы, а не он?

Люциус кивает.

— Да, ты угадал.

Белла издает смешок.

— О, это так жестоко, Люциус, — нараспев произносит она, но голос ее полон ликования.

Я смотрю на Люциуса, который насмешливо мне улыбается, и больше всего на свете я хочу порвать его на мелкие кусочки. Мне не верится, что кто-то может быть настолько подлым?!

— Помоги мне, Антонин, — Беллатрикс закатывает рукава и начинает вытаскивать пробку на бутылочке. Маленький клуб дыма вырывается из горлышка, когда пробка открывается с громким хлопком.