Уже заканчивая шнуровку, ловлю свое отражение в зеркале.

Да, сидит, как влитое: свободными складками ниспадает от линии бедер, но плотно обтягивает талию и грудь. Я бы даже сказала, СЛИШКОМ хорошо…

Подавляю эту мысль на корню. Я не могу волноваться сейчас об этом, потому что есть вещи поважнее. Последний узел…

… и я сжимаюсь в крошечную точку, растворяясь и просачиваясь сквозь пространство.

Темно. Ни света, ни звуков.

Что-то вроде абсолютной пустоты.

Хотя, нет. Ведь я чувствую холодный каменный пол под ногами.

Кроме того, существование абсолютной пустоты невозможно с точки зрения науки… так?

Но здесь же ничего нет! Только темнота. И зловещая тишина.

Спокойно. Это просто игра воображения, один из его трюков, и ничего боле.

Глубоко дышу. Вдох — выдох.

Делаю шаг, вытягивая перед собой руку, и задерживаю дыхание, двигаясь медленно и осторожно. Кто знает, что может быть здесь… где же я?

Ступая очень осторожно, я продолжаю идти вперед, ощупывая ногами пространство перед собой, пока пальцы ног не натыкаются на…

Камень. Холодный камень. Я облегченно выдыхаю, продвигаясь наощупь вдоль стены.

Это всего лишь пустая комната. Здесь темно и тихо, но это просто комната.

Разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к стене, оседая на пол и подтягивая колени к груди.

Черт!

Какое-то движение. Я слышу, как что-то движется в углу!

Резко встаю.

— Кто там? — мой голос дрожит.

Нет ответа.

Воздуха не хватает. Я не могу вздохнуть. И не могу ясно мыслить.

— Прекратите играть со мной! — теперь мой голос больше похож на шипение и уже не дрожит, как минуту назад.

Тишина. Ничего, кроме тишины, темноты и страха. Они давят и душат меня.

И все это в одночасье разрушает холодный голос — голос, который я ненавижу больше всего на свете.

— Не дергайся, грязнокровка.

Словно из ниоткуда появляется приглушенный красный свет, — но оказывается, что он исходит от фонаря в центре потолка, — он заполняет комнату тусклым красным свечением.

И он здесь. Стоит у противоположной стены с поднятой палочкой в руках и с улыбкой, не сулящей ничего хорошего.

Я перестаю дышать. На какой-то миг его бледное лицо и жестокая улыбка, освещенные красным светом, напоминают мне Волдеморта. Сейчас они так похожи.

Несмотря на то, что Люциус улыбается, его взгляд по-прежнему холодный и напряженный. Я сама все испортила, продвинув наши отношения на новый уровень, и теперь он хочет отомстить. О, Боже…

Дыши. Побереги нервы. Разговори его, это молчание ни к чему не приведет.

— Зачем мы здесь?

Его улыбка становится шире. И в красном свете кажется, будто его лицо вырезано из камня. Это приводит в ужас.

— Ты узнаешь позже. Всему свое время, — он проводит указательным пальцем вдоль волшебной палочки. — Почему ты никак не хочешь научиться терпению? Это ведь такая отличная черта, тебе так не кажется?

Пытаюсь дышать глубоко.

— Где мы? — рискую задать вопрос.

Он с усмешкой смотрит на меня.

— Мы в подвале дома, — отвечает он, растягивая слова. Ненавижу эту его манеру!

— Какого дома? — машинально спрашиваю я. — Того, куда мы прибыли в… на днях?

— Да, — Люциус кивает. — Куда мы прибыли вчера. Он принадлежал родителям моей жены. Беллатрикс получила его в наследство после их смерти как старшая дочь, и она любезно предоставила его в наше распоряжение на какое-то время.

— Почему мы здесь? — от накатившей паники разболелась голова.

На его лице все еще блуждает садистская ухмылка.

— Я подумал, что нам было бы полезно проводить вместе чуть больше времени. Как только мы закончим, вы сможете вернуться в свою комнату.

— А… Рон тоже здесь? Я имею в виду, в доме, — поспешно добавляю я, потому что не хочу вызывать подозрений.

— Да, он здесь, — произносит Люциус. — Он приехал с Беллой и Антонином примерно через час после нас. У него отдельная комната, как и у тебя, и я думаю, что ему намного комфортнее, потому что он, в отличие от тебя, не сопротивлялся. Так что не беспокойся о нем.

Я вздыхаю с облегчением.

— Но не думай, что тебе удастся перевести разговор в другое русло.

Черт!

Он указывает палочкой на пол перед собой, и появляются стол и два стула. А на столе так много еды, что у меня едва ли не помутился рассудок от голода. Огромные блюда с различными деликатесами.

Он усмехается, глядя на мое лицо, и садится на один из стульев.

— Не желаете ли отужинать со мной, мисс Грэйнджер?

Я… что?

Какого черта он делает? Что за дурацкая игра?