Его глаза сужаются.

— Сядь.

Его тихий голос предупреждает, что мне лучше делать так, как он говорит. Но я не хочу садиться и, тем более, есть с ним за одним столом. Кто знает, к чему это может привести?

Гримаса злости искажает черты его лица, и он, в несколько шагов преодолев расстояние между нами, хватает меня за руку, выворачивая ее, а потом тащит меня к стулу и силой усаживает за стол.

— Так лучше, — удовлетворенно констатирует он, садясь на свое место, и наполняет вином два серебряных кубка, один из которых протягивает мне.

— За Темного Лорда, — он поднимает свой кубок, салютуя мне, а потом подносит его к губам, не отрывая прищуренного взгляда от меня.

Я швыряю свой кубок через всю комнату. Он с грохотом ударяется о стену, и кроваво-красная жидкость стекает по камням.

Люциус даже не вздрагивает. Все с той же отвратительной улыбкой он призывает кубок к себе и вновь наполняет его.

А потом он направляет на меня волшебную палочку.

— Империо!

Ах, многим лучше. Ничего. Я словно плыву в небытие, и здесь так тепло и уютно.

— Возьми кубок.

Я сделаю все, что он скажет. Почему я должна сомневаться? Да, я готова выполнить все, что прикажет этот голос, что угодно. Абсолютно всё!

— Повтори…

Зачем?

— Повтори!

Но…

— Говори!

Все, что угодно, для вас. Только не отнимайте это тепло, и я сделаю все, что прикажете.

— За Темного Лорда.

— Хорошо. А теперь отпей вина.

Конечно-конечно. Все, что хотите. Я делаю это только для вас…

Только… продолжайте держать меня здесь… с вами… не оставляйте меня…

Заклятие постепенно ослабевает. Я чувствую во рту вкус вина.

Теперь Люциус доволен и с улыбкой смотрит на меня. Я только что сделала, как он сказал, и ему доставляет удовольствие видеть, как я поежилась от мысли о том, что я только что пила в честь Волдеморта.

— Пожалуйста, — он жестом показывает на стол, — ешь.

И, несмотря на то, что все внутри меня кричит о том, чтобы я съела, как можно больше, я борюсь с этим. Я не собираюсь участвовать в его маленьких извращенных представлениях.

Поджав губы, опускаю глаза на свои руки.

— Дорогуша, — Люциус подчеркнуто тяжело вздыхает, — одна из вещей, которые я не терплю в грязнокровках, это их плохие манеры. Наверное, тебя нужно… убедить.

— Нет, — поспешно отвечаю я. — Н-нет, я сама… я буду есть.

Я подношу кубок к губам и одним глотком опрокидываю в себя вино, несколько капель стекают по подбородку. Вытираю их рукой и со стуком ставлю кубок на стол.

Наполняю тарелку едой и начинаю есть. Быстро. И пока я ем, в помещении стоит гробовая тишина. Не буду лукавить, я ем не только чтобы уберечь себя от убеждений Люциуса, а еще и потому, что сейчас мне кажется, что я могла бы есть вечно, чтобы наверстать упущенное за все полуголодные дни, проведенные в плену.

Он ничего не ест. Просто наблюдает за мной в тишине.

Кусок застревает у меня в горле, но я его проглатываю, и опускаю вилку на тарелку.

Он улыбается своей фирменной улыбкой маньяка-садиста.

— Закончила?

Молча, киваю.

Он встает, взмахивая волшебной палочкой, и стол вместе со всей провизией исчезает. Остается лишь стул, на котором я сижу.

Без паники. Ты не должна паниковать.

Он подходит ко мне и кладет руки на подлокотники моего стула, наклоняясь ближе ко мне. Я непроизвольно вжимаюсь в кресло.

— Тебе понравилась еда, грязнокровка? — с улыбкой спрашивает Люциус.

Я смотрю на него, упрямо сжимая губы и пытаясь успокоить нервы.

Я не боюсь тебя!

Лгунья.

— Что вы делаете? — я не знаю, что еще сказать.

Он усмехается и отстраняется, обходя стул и становясь позади меня. Я будто приросла к стулу и едва сдерживаю себя, чтобы не повернуть голову. Чувствую, как мороз пробежал по коже.

— Это не был ответ на поставленный вопрос.

Его рука проникает мне под волосы и слегка касается моей шеи.

Она… теплая.

Я перестаю дышать.

Что… что он?

Его пальцы обхватывают меня за шею сбоку, и я невольно отворачиваюсь от них и встречаюсь лицом к лицу с Люциусом, который склонился так, что наши глаза оказываются на одном уровне. И он все еще улыбается.

— Я все равно хочу, чтобы ты мне ответила, понравилась ли тебе еда?

Ладно. Хорошо. Ничего страшного не случится, если я отвечу, так?

— Да.

И кажется, что этого короткого ответа для него достаточно. Он самодовольно улыбается прежде, чем заговорить.