— Итак, у тебя теперь тоже своя комната? — я пытаюсь сменить тему разговора.

Он нехотя ухмыляется.

— Ага. Она не так уж плоха, особенно по сравнению с теми клетками, в которые мы были заперты раньше.

Я ухмыляюсь в ответ.

— Ну да. А у тебя есть комод, шкаф, собственная ванная, как у меня?

Он смеется, и я смеюсь вместе с ним. Как же хорошо улыбаться — по-настоящему улыбаться!

— О да! Вообще, на самом деле, у меня много чего еще есть!

Я притворно вздыхаю.

— Умоляю, расскажи.

— Ковер, — его ответ вынуждает нас снова начать хихикать.

Он подползает ко мне, и мы уже вдвоем сидим, опершись спинами на стену. Я кладу голову ему на плечо, и он нежно гладит меня по волосам.

Что это было?

На секунду я устремляю свой взгляд в угол комнаты. Я могу поклясться, что слышала…

Ничего. Это просто очень старый дом. Вот все и трещит.

Я закрываю глаза, наслаждаясь этим моментом с Роном, понимая, что он продлится недолго.

— Что произошло, когда они прибыли в Нору? — спрашиваю я спустя некоторое время. Я должна точно знать, что произошло. Я должна помнить это — последствия моего предательства.

Наверное, сейчас не время для самобичевания, но я ведь заслужила это, не так ли?

Рон глубоко вздыхает.

— Мы все находились в гостиной, разрабатывая план твоего спасения. Там была Тонкс, а также Люпин, и еще пару членов Ордена. Большинство из них пытались убедить нас сдаться. Они сказали, что ты, скорее всего, уже мертва. Но мы с Гарри… ну, не могли мы это принять. Мы не могли предать тебя.

Я чувствую, как меня буквально окутывает тепло — как же я их обоих люблю!

— Ну и вот, влетела Джинни и закричала, что дом окружают Пожиратели Смерти. Мы с Гарри приготовились сражаться, но Тонкс обездвижила Гарри, прежде чем мы смогли что-либо сделать.

У меня перехватило дыхание.

— Зачем она это сделала?

— Она сказала, что нет смысла рисковать жизнью Избранного, пока он не достаточно подготовлен для встречи с Волдемортом. Она втащила его в камин и по каминной сети отправила куда-то. Не знаю, куда.

Я качаю головой.

— Гарри будет просто в бешенстве…

— Я знаю, — Рон говорит так тихо, что я его едва слышу.

— Все же она правильно поступила, — улыбаюсь про себя — «Мне всегда нравилась Тонкс».

— Ага, — в его голосе слышны грустные нотки. Ни один из нас не говорит о том, о чем в действительности думает — мы никогда не увидим больше Тонкс, и жалеем, что не узнали ее как следует, когда была возможность. Рон качает головой. — Так вот, к моменту, когда они исчезли в облаке летучего пороха, Пожиратели уже ломали дверь. Мама схватила Джинни и аппарировала, а остальные приготовились к бою. Папа уговаривал меня тоже аппарировать, но сама понимаешь…

Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Почему ты не ушел, когда была возможность?

Он грустно улыбается.

— Я не мог оставить тебя, Гермиона. Я знал, что тебя похитили Пожиратели Смерти.

Внутри меня все похолодело. Это все моя вина. Он бы сейчас мог быть со своей семьей, если бы не я.

Я готова расплакаться. Шмыгаю носом и улыбаюсь Рону, пытаясь сдержать слезы — какой от них толк? Беру его за руку и сжимаю ее как можно крепче.

— Гермиона? — С беспокойством в голосе спрашивает он. — Малфой, он… в смысле, я знаю, что ты на его попечении. Он мне сказал об этом, когда пришел задавать вопросы в первый раз. Но, ты понимаешь, я…

Мое сердце замирает.

— Он… — Рон краснеет, а голос становится звонче. — Когда они впервые пытались меня разговорить, я ничего не сказал им. Но потом он… — Рон сжимает губы.

— Что он сделал, Рон?

Он смотрит мне прямо в глаза, и я вижу безотчетные страх и ненависть, и на миг мне мерещится, что передо мной вовсе не Рон Уизли.

— Он сказал, что если я не дам им, что они хотят, они… — Он делает глубокий вдох и продолжает. — Он сказал, что изнасилует тебя у меня на глазах.

Что?

Я не верю своим ушам.

Из всех мерзостей и гнусностей, которые он мог…

— Он… он прикасался к тебе? Если он посмел, я клянусь, я…

— Нет, нет, — поспешно говорю я. — Не думаю, что это на самом деле входит в его планы, не волнуйся.

— Откуда тебе знать? — он уже почти отчаялся.

— Я знаю, потому что… потому что он… в общем, он делал определенные намеки, но потом грубо рассмеялся и сказал, что никогда не опустится до того, чтобы марать руки о такое ничтожество как я. Дословно, он сказал «Я не трогаю грязнокровок». И потом, когда Долохов…