Этот факт взволновал меня, я задавалась вопросом, что всё-таки значат слова «селекция» в устах Девона. Ведь так получается, что поколениями королей дома Демьян сводили с женщинами, в крови которых есть ДНК драконов, чтобы родились такие, как мы с отцом. Но как это делалось? Я хотела бы расспросить дядю, но не уверена, что он сможет дать ответ.

Размышляя об этом, вспомнилось, как сама попала в мир волков. Стихийный портал, через который попадают женщины, которые будут связаны с волками. Своего рода предсказание, но так ли это? Моя бабушка прошла через него, столкнулась с Демьяном, родился Деймон. А Ольга — какова вероятность, что она должна была столкнуться с Демьяном или Деймоном? А я? Ведь меня привели туда. Могли ли как-то и их завести через портал? И первопричиной появления такой легенды стали как раз те, кто проводили селекционный отбор, подстраивая события так, чтобы женщины попадали к Демьянам? Или у меня крыша едет и в теории слишком много дырявых мест?

Я не могла поделиться этим с Вельямином, понимая, насколько шаткими выглядят мои размышления. Поэтому так хотелось найти хоть что-то подтверждающее или опровергающее мои мысли и слова Девона.

Я боялась тех, кто смог сохранить свои верования сквозь тысячелетия и все эти годы занимаясь тем, чтобы на свет появилась я. Просто страшно от такой целеустремлённости, истинной природы которой не понимала. Как не понимала, зачем было нужно хранить жизнь Девона, не убивая. Всё это было неспроста.

И я докопаюсь до правды.

* * *

Мы покинули аэропорт и взяли такси до указанного отцом адреса. Здесь было довольно прохладно по сравнению с жаркой Америкой, поэтому Вельямин чувствовал себя комфортнее. И вообще, на удивление, он чувствовал себя лучше. Говорил весьма странно:

— Как будто рядом дом.

Что весьма удивляло, ведь это место совершенно не походило на его дом. Стандартная советская архитектура, здания, годами не видевшие капитального ремонта, обычные люди, обычные магазины. Мне нравились просторные улицы и обилие зелени, но в целом, это был классический промышленный городок на просторах необъятной родины. Он чем-то напоминал тот, рядом с которым я выросла.

Обшарпанный подъезд, неприятный сбивающий с ног запах, клетушка, а не лифт, да и тот не работает — двери открываются, но вверх не идёт. По лестнице, а перила коричневые, мягкие, местами выгнутые, вырванные и стены исписаны, но не так чтобы много — краску свежую положили пару месяцев назад. Как и потолок — побелили, но в одном месте уже желтизна пошла — затопило. Всё так предсказуемо, так по-людски. Между вторым и третьим этажами картонная коробка с тряпками внутри, рядом блюдечко, а обитатель отсутствует. Форточка приоткрыта, видимо гуляет где-то. На подоконнике пепельница, как ёжик доверху наполнена бычками, а между третьим и четвёртым этажами вырванный с мясом мусоропровод, из которого отчётливо несёт тухлятиной, распространяющейся по всем этажам.

Вельямин смотрит на всё это и морщится, но молчит. Да и как реагировать? Никак.

Перед нужной дверью постояли немного, звонок нажимаю, в ответ тишина, не работает. И не слышно — в квартире никого нет. Открылась дверь напротив, вышла сухонькая старушка в цветастом халатике, осмотрела с ног до головы, особенно пристально Веля, мы оба почувствовали, как забилось в тревоге сердце женщины.

— А там нет никого, — начала вдруг говорить. — И давно нет. Счета платятся, долгов нет, а никто не живёт. Уже лет двадцать как.

— А кто жил? — как бы невзначай спрашиваю, закладывая руки за спину.

— Да был один мужичок, невзрачный такой, вежливый, вроде как нерусский, — пожав плечами, ответила она. — С акцентом говорил. А вам чего надо-то?

— Алименты, — скривилась, пожав плечами. Вельямин недоумённо посмотрел на меня. С таким понятием волк не был знаком.

— Ааа, — протянула старушка, слегка нахмурившись. — Нетуть. Вам бы в полицию идти, мож помогут чем, — а потом она замерла, чуть склонив голову, и через мгновение просветлела. — Хотя кто-то приходил сюда. Лет семь назад. Вроде он, но не он. Может сын, выглядел похоже, да по годам молод. Я слышала, как в ночи кто-то в замке шуровал, глянула — тогда только лампочку новую подвесили. И вроде он, а может и нет, — она в раздумьях качнула седой головой, а позже глянула на меня скептически. — А почто алименты?

В ответ махнула рукой, и за рукав потащила Веля по лестнице вниз. Не сразу, но позади хлопнула дверца, старушка ушла в квартиру.

— И что теперь? Я могу дверь выломать, — заговорил Вельямин.

— Да я и сама могу, но зачем?

Мы вновь оказались на втором пролёте, но теперь в компании. Серая кошка вернулась, клубком свернувшись в коробке и недовольно на нас поглядывая. Ушастая чуяла в нас волков, хвост из стороны в сторону так и ходил, выдавая её с головой.

— Я тропу открою, — сказала тихо, поглядывая наверх.

Вель хмыкнул, но промолчал. Ему стало интересно, получится или нет.

Чуть прикрыв глаза, уставилась в предположительную сторону квартиры, за руку схватив Вельямина, чтобы потащить за собой. Это легко, если уже делал так. Видишь, что нужно наступить на перила, подтянуть ноги и обогнуть лампочку, дверная ручка скользкая, а между плит тянет плесенью, но путь короткий, всё это за один миг. И мы внутри.

Здесь очень давно никого не было. Повсюду толстый слой пыли. Под ногами серый коврик, рядом вешалки, на одной подвешен зонтик, чуть поодаль шляпа с полями. Окна закрыты газетами, судя по датам, ещё в 90-ые, вода и газ перекрыты, в однушке тихо, как в могиле. Я иду вдоль стеклянных витрин и шкафов, внутри полупустые полки, какое-то мужское бельё, брюки, поеденные молью. Здесь нет телевизора, никакой техники, только дисковый телефон — и он не работает. Нет абажура у лампочки в потолке, нет ковров или картин. Есть кровать-раскладушка с ржавыми, скрипящими пружинами. На балконе отбитая плитка, он не застеклён, в углу когда-то птицы свили гнездо. Пол усеян мусором и окурками. Кухня с минимум посуды, в мойке чашка с высохшими следами от кофе. Холодильник отсутствует. Есть пепельница в виде жестяной банки, до краёв полна окурками, рядом коробок спичек.