«И сколько я тут провалялся?» — Думаю, потягиваясь.

Тело не болит, голова в норме, волосы немного обгорели — но ничего страшного, мне не жениться.

«Или правильно говорить — не замуж выходить?» — Слышу ехидный голос в голове.

— Пошёл ты, шутник. — Говорю вслух, настроение сразу портится.

На столе стоит огромный букет цветов, и кажется, я даже знаю кто его принёс — граф.

«Интересно, ему Эли и Ли специально ничего не сказали про отношение к сорванным цветам у эльфов?»

У стены на стуле сложен новый, судя по виду, комплект обмундирования, а сверху небольшой серебряный значок — два соединённых вместе «колышка» в виде наконечников стрел, знак командира стрелков в армии королевства.

«Значит теперь я официально командир стрелков, ну надо же.» — Думаю я. — «Впрочем, ничего не изменилось».

Рядом с одеждой, у стены, стоят ножны с мечом и лук, а на столе лежит кинжал. Встаю с кровати — на мне новенькая и чистая белая ночная рубашка, почти до пяток, да и тело, судя по всему, чистое.

– *ля! — Ругаюсь я, и пытаюсь угадать кто же это меня мыл? Насколько помню я тогда весь был в саже, пепле, пыли и другой гадости.

В голову лезут мысли о похотливом графе, который аккуратно, мочалкой промывает каждый кусочек тела, насвистывая незатейливую мелодию.

— Сука! — Опять ругаюсь я.

«Что за бред в голову лезет, не дали бы ни Элисаль, ни Ли мыть меня кому то, кроме себя». — Успокаиваюсь я.

Делаю шаг — и меня начинает уводить в сторону, поворачиваюсь обратно к кровати, и падаю на неё.

«Нормально меня приложило, как воевать то теперь?» — Думаю озадаченно.

«Да, приложило и правда знатно — вместо того что бы думать, как убежать — думаешь, как будешь воевать.» — Опять этот ехидный голос — то ли совести, то ли моей памяти, а может даже и чужой.

— Изыди. — Cквозь зубы бурчу я, держась за голову, и пытаясь прогнать головокружение.

Слышу какой-то шорох, переворачиваюсь на спину, сажусь и оглядываю комнату, замечаю еще одну кровать — стоит в противоположном углу, и в одеяле кто-то ворочается.

«Неужели граф?!» — С ужасом думаю я. — «И значит мыл и одевал меня этот ублюдок!?»

Из одеяла выглядывает заспанная голова Ли, она умильно потирает глаза кулачками, и вдруг резко встаёт и бросается ко мне с криком:

— Очну-у-у-ула-а-ась!

Я обнимаю её, целую в голову, и бурчу:

— Эй, осторожней, мне тяжело, а если так обнимать сильно будешь — рёбра сломаешь, опять болеть придётся.

— Ничего, лекари подлечат. — Говорит она, и не отпускает, а я бессильно откидываю голову на кровать.

— Ты меня быстрее чумы убьешь. — Глажу её по голове.

— Да ну тебя. — Наконец отлипает она, и торжественно продолжает: — Вообще то граф Гунтор Низольский выделил для тебя эликсир, который излечивает от чумы.

— Ты же слышала, Ли, про что мы говорили с графом в последний раз? — Спрашиваю я.

— Ну и что, какая разница?! — Возмущается она.

— Ладно, я подумаю. — Успокаиваю её. — Где он?

— Вот. — Вскакивает она, и покопавшись в сумке у своей кровати, показывает мне маленькую продолговатую скляночку c пробкой, в которой находится немного подозрительно красной жидкости, а на самой склянке руна сохранности.

«Не испортится» — машинально отмечаю я.

В комнату без стука вваливается Элисаль со своим женихом, она радостно меня обнимает, а некромант лишь немного улыбается и кивает.

— Как ты? — Спрашивает эльфийка.

— Нормально, уже почти пришла в себя. — Отвечаю, и сразу спрашиваю: — Вы как?

— Тоже хорошо, мы хотели с тобой поговорить. — Как-то странно и с виной в голосе говорить Эли.

— Свадьбу что ли задумали сыграть? — Удивлённо говорю я.

— Нет! — Вспыхивает она, но потом поправляется: — Может быть позже, когда всё кончится.

— Говорите, я перед вами. — Жду от них разъяснений.

— В общум, ну… — Заминается она, но некромант помогает ей:

— Я виноват, и я должен просить прощения.

— За что? — Нахмуриваюсь.

— За то, что из-за меня командир, вы, остались одни, и чуть не были убиты. — Серьезно говорит парень.

— Во-первых — давай на ТЫ, мы с тобой столько коротышек перебили, что уже пора переходить все нормы приличия, а во-вторых — что вы несёте, мать вашу?! — Взрываюсь я в конце своей речи. — Ты там чуть не сдох, и говоришь мне за это ИЗВИНИТЕ?!