— Зачем же я к ним веду девочку… — Оглядываюсь на Шарайс, она уже вытерла лицо от крови, и сейчас просто сидит, опустив голову и положив руки на колени.

— Ты ведёшь их не к ним, дура, я дам тебе маршрут и карту, хватит вопросов, доведешь её до конца, заберешь что тебе нужно, и сразу на выход. — Злится девушка. — Или мне нужно передумать, ты вынуждаешь меня…

— Прости. — Говорю тихо, сам начинаю нервничать: — Мне всё ясно.

— Всё нормально, не переживай, я могу быть и благодарной, ты же помнишь эту ночь… — Вдруг говорит она мягко, чуть улыбаясь, кладёт мне руку на коленку.

Становится приятно и тепло, я икаю от неожиданности.

«Сла-а-авик, да она же больная на всю голову, ты посмотри — тут биполярочка типичная, нет друг, бежать тебе надо, бежать отсюда куда хочешь» — В ужасе говорит мне мой внутренний ехидный друг: — «Да хоть бы и к графу в постель, в его замок, там не достанут, а с этой змеёй нельзя оставаться, она хвостиком тебя гладить будет, а ротиком аккуратно укусит — КУСЬ, и прощай Славка, пишите письма»

«Пошёл вон…» — Ругаюсь сам на себя и вздрагиваю.

— Что-то не так? — Участливо спрашивает моя знакомая, трогая за плечо.

— Да, ерунда, бывает… — Показываю неопределенно рукой в воздухе.

— Внутренние демоны? — Понимающе говорит она: — Да, тоже такое бывает, понимаю.

— Мне нужно снаряжение, лошадь, припасы. — Наконец говорю ей: — Две лошади, твою дочь ещё везти…

— Будет, после обеда всё получишь и отправишься. — Говорит она, принимаясь за десерт — какие-то фрукты с вареньем: — А вот с лошадьми проблема, придётся тебе учиться ездить на ящере.

— Как скажешь. — Пожимаю плечами я: — Что с моим луком и мечом?

— Всё в порядке, лук пришлось немного доработать, мой кузнец сделал всё в лучшем виде. — Говорит она, аккуратно подцепляя какую-то ягоду и поднимая с тарелки: — Ну ка, открой ротик.

Она протягивает мне её, я открываю рот, и ягода аккуратно туда попадает, из её красивых пальчиков. Жую. Ничего, вкусно, сладко.

— Хорошая девочка, умная, и главное — послушная. — Радуется Фиррая.

Попробуй такую ослушаться. Если уж она свою дочь так ненавидит и наказывает за мелкие провинности, что же с малознакомыми разумными сделает. Ну я попал, валить отсюда, и как можно быстрее. Мне уже не кажется судьба девочки такой уж несчастной — может новые родители, или «родные», и лучше будут, чем вот это?

— Спасибо, было очень вкусно. — Говорю я, чуть наклонив голову в поклоне.

— Видишь, выродок, как себя вести за столом надо?! — Злится Фиррая.

Девочку опять бьёт головой по столу, потом отбрасывает со стула в стену. Она падает, сворачивается калачиком, стонет. У меня сердце от этого разрывается.

— Можно я… — Начинаю просить девушку.

— Забирай это дерьмо к себе в комнату, и ждите, скоро позову. — Выплёвывает женщина. — Можешь даже её подлатать, если конечно тебе не жалко на это сил.

Подхожу, осторожно беру девочку на руки. Она вздрагивает, но не сопротивляется. Нас провожает дворецкий. Эмоций он никаких не выражает, видимо всё что происходит — это норма для этого дома. А может просто такая вот профессиональная черта. Когда заходим в комнату, кладу девочку на кровать. Применяю заклинание быстрой регенерации.

— Тс-с-с… — Шепчу ей: — Всё кончилось, скоро уйдём отсюда.

Она сначала нерешительно хныкает, а потом начинает всхлипывать. Слёзы льются рекой. Я ложусь рядом, обнимаю, и поглаживаю её по голове. Накрываю нас одеялом, и чувствую, как девочка сильнее хватается за мою руку, стараясь не отпускать. Проходит минут пять, и она засыпает тревожным сном.

— Что же они за изверги… — Шепчу я, продолжая поглаживать её белые волосы.

Сейчас, когда девочка расслаблена — я понимаю, что она и правда дочь женщины, которая провела сегодняшнюю ночь со мной. Нос, губы, подбородок — просто копия. Даже глаза помню её, пока она не заснула — тоже зеленые, яркие.

«Как же она так может поступать со своим ребёнком?» — Думаю я, не замечая, как засыпаю.

***

Просыпаюсь сам, никто меня не будит. Лежим с девочкой всё так же в обнимку. Она не выпускает мою руку даже во сне, сон уже не такой беспокойный — ровно сопит в две дырочки. Пытаюсь аккуратно встать — девочка начинает ворочаться, хватает руку ещё сильнее, придвигается ближе. Оставляю свои попытки, так и лежим вместе.

Что же с ней тут делали, если она так за меня ухватилась. Я же помню Ли — она мне не доверяла первое время, сторонилась, а тут. И стоило об этом подумать — Шарайс открывает глаза, оглядывается. Отпускает мою руку и умильно потирает глаза. Потом поворачивает голову, испуганно смотрит, и отползает, как будто я дикий зверь, только что к ней подкравшийся.

— Спокойно, малышка. — Улыбаюсь я, протягивая руку к ней: — Всё хорошо.

Она останавливается, неуверенно трогает мою ладонь. Берёт её в свои ручки, прижимает к щеке, гладит себя. В глазах слёзы, но она сдерживается. Я веду ладонь выше, и провожу ей по волосам, поглаживая.