Через какое-то время он укладывает меня вместе с собой на бок. Мы прижимается друг к другу, он позади меня.

Он пощипывает губами моё ухо:

— Я никогда не переставал тебя любить.

Я задерживаю дыхание, чтобы его слова отозвались во мне. Он. Меня. Любит.

Лишь через несколько секунд я отвечаю:

— Я тоже. Я тебя люблю.

Шторм ещё сильнее прижимает меня к себе и целует в шею.

Я разворачиваюсь к нему лицом — хочу видеть его улыбку. Хочу, чтобы он знал, каким счастливым он меня делает. Его признание в чувствах значит для меня всё и приносит большое облегчение. Шторм уже сказал однажды: «Я тебя люблю», когда его тяжело раненным принесли в больницу. А потом делал всё, чтобы доказать обратное. Потому, что ненавидел себя.

Вероятно, тогда Шторм думал, что умрёт, и перед смертью хотел признаться мне в своих чувствах.

Он не ожидал, что выживет после того огнестрельного ранения. Я так счастлив, что Шторм остался со мной.

* * *

После занятий любовью мы оба заснули, но теперь наступило новое утро. Тесно переплетённые, мы лежим рядом, и я наслаждаюсь видом на звёзды. Шторм целует мою шею. Он только что стоял на краю и облегчался. Я совершенно точно не пойду туда, чтобы пописать. Шок ещё сидит глубоко во мне.

— Это чудесное место, — говорю я и натягиваю простыню повыше. Стало прохладно. — И весьма романтичное.

— Здесь я чувствую себя свободнее, чем в пирамиде, — приглушённо говорит Шторм. И я замечаю, как ко мне прижимается кое-что твёрдое.

— Не только тебе было невыносимо там, поэтому я позаботился, чтобы у нас был дом в новом районе. Конечно, я не хочу принуждать тебя переезжать туда вместе со мной, и ты не должен…

— Я с радостью буду жить вместе с тобой, — прерывает Шторм, укладывая меня на спину и наваливаясь сверху. — А ещё я начал принимать твои растительные таблетки.

Он даже не представляет, как много это для меня значит. И то, и другое. Я притягиваю к себе его голову и целую его сладкие губы.

— А как ты меня здесь нашёл, — бормочет он мне в рот.

— По сигналу от твоего чипа.

Я показываю ему переделанный хэндиком, который до этого лежал рядом с матрасом.

Шторм кивает:

— Я так и подумал. Я хотел избавиться от этой штуки. Собирался уже вырезать её, потому что не хотел больше, чтобы хоть что-то напоминало мне о режиме.

— Тогда готовься, я могу удалить чип оперативно. Это всего лишь небольшое вмешательство, и длится совсем недолго.

— Такие перемены мне нужны.

Я зарываюсь пальцами в его волосы. Они отросли и стали мягче.

— И поэтому ты отрезал косички.

— Нет, по другой причине. — Шторм глубоко вздыхает. — Перед тем, как меня вместе с Айсом отправили на то задание, я настолько впал в отчаяние и был зол на себя, что взял нож, чтобы сделать себе больно. Я хотел порезать себя, чтобы почувствовать другую боль — не душевную, и вдруг под руку попались волосы. Я словно обезумел, когда отрезал их. И когда я посмотрел на себя в зеркало, показался себе едва ли не другим человеком. На меня смотрел незнакомец, ожесточённый Воин. И это было по-настоящему жутко.

Я могу себе это представить и вглядываюсь в его напряжённое лицо. Но в нём всё ещё угадывается прежний Шторм. Мне это нравится.

— Ты по ним скучаешь? — интересуется он.

— Немного. Но с короткими волосами ты тоже сексуальный. Даже очень.

Шторм хмурит брови, но улыбается:

— Сексуальнее, чем доктор Уокер?

Думаю, нам надо ещё кое-что прояснить:

— Ты ведь знаешь, что когда-то у меня были отношения с Самантой?

— Доходили слухи. — Шторм криво усмехается. — Мне стоит ревновать?

— Джекс убил бы меня, если бы я просто посмотрел на неё влюблёнными глазами. — Я бросаю на Шторма мечтательный взгляд. — Или сделал бы нечто подобное: — Я целую его и, усмехаясь, просовываю ему в рот язык. — Тебе не нужно беспокоиться. Для меня существуешь только ты.

* * *

Конечно, в реальной жизни не всё идёт гладко, но я этого и не ожидал. После нашего примирения Шторм ещё несколько недель старается доказать, что он остаётся Воином даже с ограниченными возможностями. Время от времени у него вырываются ругательства, когда мы вместе закладываем наш сад. Шторм едва ли не быстрее меня начинает задыхаться, что безумно его злит. Кроме того, ему причиняет боль видеть Джекса и его бойцов за тренировками. Каждое утро они упражняются на большом поле за пирамидой. Нам видно их из нашего сада. Забора, отделяющего участки друг от друга и дающего уединение, пока нет.

Зато Шторм очень заботится обо мне и делает много для наших отношений. Теперь он не пренебрежительный и молчаливый — наоборот. Болтает без умолку. В угоду мне иногда работает вместе со мной в библиотеке. Это успокоило мэра. Но я вижу, что Шторму совершенно не интересно сканировать документы. Я часто застаю его удобно устроившимся с книгой в кресле для чтения. Но ничего ему не говорю. Он навёрстывает множество упущенных знаний, как и все мы. И я предпочитаю, чтобы он был рядом со мной, а не околачивался со своими новыми дружками на окраине города или охотился на змей. Шторм отлично обращается с ножами, но укус гремучей змеи может быть смертельным и для него.