– Чур тебя! Где Басаев – и где Крылов! Так мы сейчас хрен знает до чего договоримся… Давай-ка лучше к нашим баранам… Короче, алмаз – (я имею в виду тот, который из «Принца Флоризеля») у тебя. Имей в виду: меня обмануть можно. Всех – нельзя.

Валера неожиданно сложил руки на столе, словно первоклашка, выпрямил спину и отчеканил, будто отрапортовал:

– Товарищ полковник! Я не собираюсь передавать данные стрелков Юнгерову и его людям. Могу дать честное слово офицера!

Ильюхин тихо засмеялся:

– Вольно… Слово офицера – это хорошо. Хорошо, что мы с тобой не в библиотеке работаем. Представляешь – слово библиотекаря!

Штукин юмор оценил и даже развил шутку:

– А если бы в магазине работали? «Слово продавца мясного отдела»!

Их встреча закончилась на веселой ноте. Штукин не обманывал Ильюхина, поэтому ему легко было дать слово офицера. Валерка действительно не собирался передавать данные киллеров Юнгерову. Но Штукин и не сказал полковнику всей правды: данные киллеров были нужны для разговора с Гамерником. Эх, Валерке бы повнимательнее отнестись к словам полковника о вагоновожатом и о том, что всех обмануть нельзя… Беда Штукина была в том, что он тоже считал правилом тот постулат, что всех обмануть нельзя. Но Валера также и полагал, что в любом правиле есть исключения – и это было ошибкой…

После встречи с полковником Валера позвонил из таксофона Юнгерову и слегка возбужденным тоном рассказал о том, что готов ко второй встрече с Гамерником.

– В смысле? – не врубился сразу в суть вопроса Юнгеров. Видимо, он с кем-то разговаривал, и его мысли были заняты чем-то другим.

– В смысле, что я узнал буквы, – пояснил Штукин, и до Александра Сергеевича дошло:

– Да ну? А… А насколько полной информацией владеет твой коллега?

Юнгеров имел в виду несуществующего «опера из управы». Штукин же сразу вспомнил печальные глаза Ильюхина и твердо ответил:

– Только буквы. И похоже, он не врет. Он мельком видел факсы – там все в черных разводах было, а он вчитываться не стал, не та ситуация сложилась… Но мне ведь и нужны для продолжения праздника только инициалы.

– Жаль, – после короткой паузы вздохнул Юнгеров.

Валера не стал спорить:

– И мне жаль, но что поделаешь. Будем работать дальше в этом направлении. Так я в гости-то схожу? Вы на продолжение банкета добро даете?

– Давай, – выдал санкцию на контакт с Гамерником Александр Сергеевич. – Отзвонись потом, как прошло… Хотя нет, лучше сразу, если будет что сказать, приезжай ко мне. Пошепчемся.

– К озеру приезжать? – уточнил Штукин.

И Юнгеров, поняв его иносказательность, рассмеялся:

– Именно. В логово приезжай. В сельскую резиденцию.

Валера перекурил, собрался с мыслями и без звонка заехал в офис Гамерника. Сергей Борисович оказался на месте и принял Штукина без проволочек.

Штукин тоже не стал размазывать манную кашу по столу и сразу же, как только оказался в уже знакомом кабинете, написал на листке бумаги инициалы убийц. Гамерник взял в руки листок, глянул и помрачнел, чем сразу себя выдал. Но он сыграл свою роль до конца, сказав фальшиво-беспечным тоном:

– Хорошо, сейчас сравним с нашими данными. Поскучай здесь минут десять.

И Гамерник вышел из кабинета – якобы для того, чтобы проверить, насколько соответствуют инициалы истинным именам. Валерка понимал, что никуда он не пошел сравнивать. Просто вышел в приемную, и все, но не позволил этим мыслям отразиться на лице.

Отсутствовал Гамерник менее десяти минут, вернулся он в кабинет уже без листка с инициалами и без обиняков перешел к делу:

– Ну что же… Придется платить этому государственному рэкету. Сейчас приготовят деньги.

Видно было, что настроение у Сергея Борисовича испорчено окончательно. Штукин встал и покачал головой:

– Зачем спешить? Успеется с деньгами-то… Обманывать вы все равно не будете, это уж очень недальновидно… А мы не нищие, не торопимся. Давайте так: я напишу справочку со всеми данными – полными. Ну, и дополню ее рекомендациями и предостережениями. Тогда и рассчитаемся.

Валерка и сам не до конца понял, почему так ответил Гамернику. Наверное, уж очень впадло было брать из его рук деньги… В общем, его ответ был обусловлен фактором именно эмоциональным. Сергей Борисович, наверное, это почувствовал, поскольку отреагировал достаточно нервно и раздраженно:

– Не надо мне никаких справочек! Буквы эти специалисты где-то слышали. Мне свое слово перед вами держать надо.

– Сергей Борисович, – повторил Штукин, – нам спешить некуда.

Лицо Гамерника пошло красными пятнами:

– Сыск жить стал очень хорошо?

Валера спокойно ответил:

– Не бедствуем… А иначе цена была бы – шесть тысяч четыреста! Ага. Откусили бы – и сразу же побежали бы пропивать!

Штукин очень не хотел брать сейчас пятьдесят тысяч долларов, он даже самому себе не мог объяснить почему. Наверное, чтобы в собственных глазах не выглядеть тем, кто всю сложную интригу замутил исключительно из-за бабок…