Шрифт:
Гамерник искоса глянул на него и недовольно буркнул себе под нос:
– Растем, растем.
Штукин улыбнулся:
– Ну, так я пойду? Проверочка, как я понимаю, удалась…
Эта его улыбочка окончательно добила Гамерника. Сергей Борисович взорвался, и с него, словно шелуха, мгновенно слетел благопристойный имидж капиталиста-бизнесмена-олигарха, а под этим, оказавшимся очень тонким, слоем проступило нормальное бандюганское естество:
– Слышь, ты! Ты не заблудился?! Рамсы не попутал, а? Ты че, а?! Ты кого в себе увидел, а?
Метаморфоза была столь стремительной, что Штукин лишь головой покачал:
– Я в себе увидел человека, который вам уже оказал услугу, так как «предупрежден – значит, вооружен». Повторяю: оказал услугу. Но могу и не оказывать больше. Посему – вон там, на тумбочке [12] , вохра – очевидно, бывший «получалово» – вот ему и «слышь». А я – пошел.
Гамерник засопел и сбивчиво попытался наехать еще раз. Но уже не с той энергетикой, да и тоном ниже:
– А ты возрастом…
12
Армейско-лагерное выражение: стоять на тумбочке – т. е. дежурить.
– А я сильно извиняюсь, – легко перебил его Валера, – но либо у нас деловые отношения и мы партнеры…
– Либо?!
– Либо через месяц вы станете-таки брендом на заслушиваниях в городской прокуратуре. А потом, даже если вы и не переберетесь на ПМЖ в следственный изолятор, то лепший кореш Юнгерова Обнорский со своим агентством, которое, по сути, маленькая, но медиаструктура, вобьет в вашу репутацию пару осиновых журналистских расследований. Думаю, что их с гиканьем подхватят и федеральные СМИ – вы же у нас человек, по сути, больше московский, чем питерский… Ну, а дальше… Дальше пойдут процессы, хорошо известные вам в общих чертах.
Штукин замолчал, и в кабинете стало тихо. В этой тишине Валерка отчетливо слышал хриплое и тяжелое дыхание Гамерника. «Да, с физкультурой парень явно не дружит», – подумал про себя Штукин. – «А ведь дом-то, небось, весь уставлен разными тренажерами». Валера специально старался думать о чем-то, что не касалось впрямую предмета его визита в этот кабинет, – чтобы не сорваться и не сказать Гамернику все, чего тот заслуживал, прямо в глаза.
– Где ты этому научился? – наконец нарушил тишину Гамерник почти нормальным тоном.
Валера сделал «большие глаза»:
– А я что, изрек что-то нобелевское?
Гамерник хмыкнул и посмотрел на Штукина как-то по-новому, словно переоценку производил. Валерке захотелось даже зубы свои продемонстрировать – глядишь, цена и еще чуток повыше стала бы.
– Кофе будешь?
Вопрос прозвучал, как приглашение к миру, но Штукин подачи не принял:
– Не хочу.
– А что ж так?! – сразу вскинулся Гамерник.
Валера вздохнул безнадежно и объяснил:
– Тороплюсь я, Сергей Борисович, это во-первых.
– Ну, а что же во-вторых? Ты говори, говори!
– Извольте. Кофе у вас тут – говно. Купите хорошую кофеварку, тонны за полторы баксов.
Гамерник открыл безмолвно рот, будто выброшенная волной на берег рыба. Штукин невозмутимо приложил два пальца к правому виску, имитируя отдание чести:
– Всего вам доброго, Сергей Борисович. Днями я вам непременно телефонирую!
Уже выйдя из приемной, Штукин ухмыльнулся, услышав вопль Гамерника, адресованный секретарше:
– Эля! Эля! Кофе какой-то жидкий! Ты сама-то пьешь его?!
– Так кофеварке же уже сто лет в обед, – забубнила в ответ, соглашаясь, Эля.
Штукин свернул в коридоре к выходу и досадливо крякнул, сожалея, что не может насладиться всем спектаклем с секретаршей до конца. Так, с улыбкой, Валерка и вышел на улицу.
А Гамерник в кабинете действительно устроил шоу. В ответ на справедливое замечание Эли относительно возраста кофеварки он сорвался на почти визг:
– Так хули ж ты, пидораска, варишь тогда говно жидкое? Ты, блядь, пошли водилу в «Империю кофе», чтоб он купил нормальный аппарат! Чего не ясно?!
– Я поняла. – Эля покраснела и начала пятиться к выходу из кабинета. Она хорошо знала своего шефа, поэтому по первичным признакам безошибочно определила: начинается истерика.
Гамерник и впрямь чем-то стал даже внешне похож на бесноватого:
– С-с-сука-а! Блядь, достала! Или мне и чистящие средства для сральников самому покупать?! Достала, тварь! Дура, ни украсть, ни покараулить!
Эля успела юркнуть задом в приемную и прикрыть за собой дверь, когда об нее с той стороны кабинета ударилась вазочка с конфетами «Мишка косолапый». Плотная дубовая дверь хорошо гасила звуки и превращала вопли Гамерника в нечленораздельный бубнеж. Эля присела за стол на свое место и взялась за виски пальчиками.