— Тогда почему ты вернулась?

— Я была напугана. И соскучилась по этому месту. Хотя и не думала, что это когда-то произойдет. Но это так.

Я услышала всхлип. Так или иначе, она плакала, пытаясь не показывать этого.

— Ты всегда ненавидела это место раньше.

— Это не так.

— Не так?

— Нет. В смысле, возможно иногда. Но я была подростком, черт возьми. И вы держали все в строгости — вечно под контролем и упорядоченно. Я просто не знала, что значит «самостоятельность». Или же, просто была недостаточно храброй, чтобы научиться этому. Я была ошеломлена. То, что я получила… Это слишком много для меня. Я была учителем в школе в Квинсе — в одном из преступных районов. Помимо присутствия банд и выстрелов — моя работа была не очень-то и оплачиваемой. Я откусила больше, чем смогла бы прожевать.

— Значит, это не наша вина, что ты оказалась не готова? Что взяла на себя слишком много?

Я стиснула зубы. Боже, я думала, мы продвинемся куда-то, а мама просто перевернула мои слова. Слышала то, что хотела слышать.

— Это не то, что я имела в виду.

Я отпустила мамину руку. Стоило усвоить урок.

— Как ты узнала, что я с кем-то встречаюсь?

Чертовски уверена, что уже знаю ответ на этот вопрос, но хочу все же проверить свою догадку. Дизайер — рассадник сплетен. Типичный маленький американский городок.

— По всей видимости, Вирджиния Гастингс растрепала людям. Бланш Колдвелл услышала это от кого-то ещё, и поведала мне. Она говорит, что тот парень, с которым ты встречаешься, цитирую: «тупой агрессивный качок».

Прикрыв ладошкой рот, я рассмеялась.

— Некоторые вещи здесь никогда не изменятся.

— Людям нравится болтать, — кивнула оппонентка. — Но это не изменит того, что тебе нужно быть осторожной. Итак, просто воспринимай это как то, что я доношу до тебя информацию, а не пытаюсь поучить. Ладно?

Я улыбнулась.

— Да, хорошо. Спасибо.

Мама скривила уголок губ. Это похоже на то, словно она пытается сохранить свою серьезную мину, едва сдерживая улыбку.

— Так что… Кто он?

Этот вопрос был для меня словно удар мешком с камнями в живот. Все, о чем я сейчас могла думать: «как мне объяснить это?» и «что мне сказать людям, если те спросят?». Мы с Лэндоном не обсуждали этого. Вероятно, он велел бы мне ничего не рассказывать. Но они — мои родители. Я решила выбрать наиболее подходящийиз возможных вариант.

— Я хотела, чтобы вы с папой встретились с ним. И мне бы хотелось тебе о нём рассказать. Я просто… Мы пытаемся сохранить это в тайне хотя бы до окончания учебного года.

Женщина изучала меня взглядом, и я так отчаянно хотела поделиться с ней всем. Но я понятия не имела, с кем она разговаривала или кто ещё услышит ту информацию, которую я расскажу.

— На самом деле, сейчас мы решили не торопиться. Замедлить происходящее между нами до начала лета.

— О, из-за его сына, — кивнула мама. — Это умно. Я предполагала нечто подобное. Так что… Может мы с тобой не такие и разные.

Я была расстроена тем, что солгала маме, несмотря наэто был единственный шанс угодить ей — не знаю почему, но мне хотелось это сделать. Получить её одобрение.

— Я посмотрю, сможем ли мы что-то придумать, чтобы вы с папой с ним познакомились. Но ничего не обещаю, ладно?

— Спасибо.

Подавшись к маме, я заключаю её в свои объятья, притягивая женщинук себе, лишая шанса отстраниться.

— Ох… Ладно.

Она несколько раз неловко похлопала меня по спине.

Знаю, мои родители никогда не изменятся. И я не жду от них этого. Они те, кто они есть.

Возможно, переверни они чистый лист, то увидели бы, что я уже давно выросла.

***

Я въехала на подъездную дорожку у дома Лэндона. Сам он вместе с Джо стоял на газоне — и, конечно, они были без рубашек. Снаружи достаточно холодно. Почему они без рубашек? Не то, чтобы это было важно, но кто я такая, чтобы жаловаться на то, чтобы посмотреть, как два полуобнаженный великолепных мускулистых мужчины сражаются на переднем дворе? А после я вспомнила о том, что рассказал Лэндон. Вулканический остров, рядом с Антарктикой. Теперь имела смысл их невосприимчивость к температуре — они с легкостью адаптируются к любой среде.

Эти мужчины словно близнецы. Единственное, что помогает мне различить их — татуировки Лэндона. Боже, они великолепные — грубые и опасные. На его правой руке, от плеча до запястья, черным вытатуированы три черепа со множеством витков. Мои бедра сжались сами по себе только от одного вида его тела. Массивные руки и широкая грудь. Точеный пресс и острые углы таза, словно мозаика, формируют из мышц сексуальную «V», что спускается вниз его торса.

Почти преодолев подъездную дорожку, я заметила, что половина лица Лэндона — опухшая и фиолетовая. Словно на неё обрушился кулак Джо, размером с шар для боулинга.