— Куда мы пойдем?

Он насмехался надо мной.

— Только что сказал тебе. Тренироваться.

Девять утра, а мы разъезжаем по городу.

— Сверни сюда.

Джо указал на парковку перед «Hammerhouse».

В последний раз, когда я здесь был, то буквально уничтожил это место. Но и теперь на стоянке была машина Гастингса. Какой сюрприз. Видимо, он проводит за стаканом все время, когда рядом нет его сына. Просто «Отец года».

— Плохая идея.

— Мне нужно выпить.

Пожалуй, Джо даже не подозревает, что алкоголь — это не все, что содержит этанол.

— Зачем?

Усмехнувшись, мужчина демонстративно покачал головой, произнося свою следующую фразу. Его глаза похожи на глаза сумасшедшего.

— Меня мучит жажда.

— Ладно.

Сделав глубокий вдох, я открыл дверь машины.

Мы вошли внутрь. Бармен определенно вспомнил мой последний визит, а теперь, таких как я — двое. Гастингс сидел в конце барной стойки, на том же стуле, что и тогда. Те же два байкера играли в углу, но теперь рядом с ними были три друга.

Встав, Гастингс ухмыльнулся.

Он подошел ко мне, все с той же ухмылкой на губах. С отвращением окинул меня взглядом с головы до ног.

— Кто-то сбежал из зоопарка, — сказал мужчина так, чтобы все услышали.

— Что такое «зоопарк»? — Спросил Джо.

Я прошел мимо Гастингса, оттолкнув его в сторону, словно тот был не более, чем мусором на моём пути. Мы с Джо сели за стойку. Я заказал молоко. Мой оппонент же остановил свой выбор на воде.

— Какого черта мы здесь делаем? — Спрашиваю я его в который раз.

Содержательный разговор.

Джо посмотрел на меня, как на идиота, невозмутимо ответив:

— Тренируемся.

Байкеры переглянулись и тихо заржали между собой. Проверив их настрой, я запомнил то, что окружает меня. Сорок два стула. Восемь столов. Десять бильярдных столов, и шестнадцать шаров, что замерли, в ожидании удара кием. Мои инстинкты медленно возвращались.

Джо откинулся назад, уставившись на Гастингса, который только что сел обратно на свой стул. Он выглядел исхудавшим и уставшим. Парень весил не более ста семнадцати фунтов (около 53 кг, — прим. перевод).

— Эй, толстожопый. Я спросил, что такое зоопарк.

Джо развернулся от Гастингса и улыбнулся мне.

Я не видел ни одного фильма, которому он сейчас подражал. Но все, что раздражало Гастингса заставляло меня улыбнуться. Мужчина открыл рот. Это был странный вопрос от Джо, и Гастингс наверняка не входил в число толстых.

— Что ты творишь?

— Оскорбляю его.

— Видел это в фильме?

Джо кивнул.

— Приготовься вновь драться.

— Вновь? Как ты узнал о том, что было в прошлый раз?

— Мы знаем все.

Все сложилось за мгновение. Последний раз был подстроен. Черт, вероятно, и вся пикировка в школе тоже была подстроена. Меня просчитали. Они хотели увидеть насколько я ослабел или, наоборот, усовершенствовал себя. Вероятно, компьютер оценил меня при помощи алгоритма, даже через пол мира.

Это словно внезапный удар в живот. Был ли Гастингс из плохих парней? Неужели его вынудили сделать это все? Игры разума. Эдмун — мастер в этом.

— Им заплатили?

Джо кивнул.

— И очень хорошо.

— Какие-то проблемы, мудак? — Гастингс встал, и уставился Джо в спину.

Мы проигнорировали его. Должно быть, Гастингс чувствовал себя в безопасности. Скорее всего, ему пообещали, что он получит определенную защиту. Он понятия не имел, с какими людьми имел дело — мужчина был чертовым расходным материалом. Вот к чему были эти насмешки. Почему он не отступил.

— Велели ли они ему домогаться Кору? Лапать её?

Джо покачал головой, приподняв очки так, чтобы я мог видеть его глаза, и улыбнулся.

— Это его инициатива.

Моё лицо покраснело. Гастингс положил свои ручонки на то, что принадлежит мне. Он должен узнать, какую серьезную ошибку совершил. Джо встал, и отошел к стене у музыкального автомата. Он никак не мог сообразить, как сделать так, чтобы тот заработал.

— Тебе нужны деньги.

Джо ударил кулаком по машине, и она начала работать. С динамика полилось начало «WholeLottaLove»(песня группы LedZeppelin, вышедшая в 1969 году, — прим. перевод.). Мужчина пытался кивать головой в такт гитары.