Бандит содрогнулся от злости и выхватил из кармана револьвер, хрипло крича:

— Rascal, я тебя убью!

— Попробуй! Духу не хватит выстрелить! Ты трусливый мерин, подлый бахвал!

Усилием воли мистер Дик умерил свою ярость. Он глубоко вдохнул, стиснул зубы и четыре раза нажал на звонок. Дребезжащий звук разнесся по комнате.

Тотчас отворилась дверь, вошли четыре гиганта. Нелли и ее брат, смертельно бледные, смотрели на своего друга с удивлением и безграничным восхищением.

— Вы знаете, что нужно делать, — холодно бросил успокоившийся мистер Дик, — уведите.

Вошедшие, не произнеся ни слова, набросились на юношу с неслыханной грубостью.

О, если бы у бедного генерала не были связаны руки и ноги!

Он позволил им подойти, потом вдруг присел и отчаянно бросился головой вперед. Несмотря на то, что удар в таких условиях не может быть особенно сильным, голова как ядро врезалась в живот одного из бандитов.

Гигант только охнул и повалился на спину.

— Гром и молния! — вопил Тотор. — Если б не путы, я бы вас всех расколошматил!

Он упал под молотящие его три пары ног, но не сдался. Его таскали по земле, били. Но он сотрясал груду навалившихся тел, колотил ногами, руками, коленями, локтями, брыкался, кусался, отбивался, выкрикивая:

— Отец говорил… никогда не уступать… надо бить и бить, покуда жив!

Нелли душераздирающе кричала, Меринос обрушивал на негодяев все свое презрение, но он был связан и не мог броситься на помощь другу.

Наконец Тотора схватили и потащили, а он продолжал вопить, извиваться, лупить трех бандитов, которые чертыхались и ворчали:

— Hell damit! Ну и прыть!

Тотора волокли к двери, а он глядел на своих друзей, которых, быть может, видел в последний раз, и, отбиваясь, кричал им:

— До свидания, мисс Нелли! До свидания, Меринос!

— Тотор, дорогой наш Тотор! — всхлипывала девушка.

— Мисс Мэри, и вам… всем — до свидания! — снова прокричал храбрый парижанин. — Мы еще увидимся, потому что я так хочу! Всегда и отовсюду можно возвратиться!

Человек, отброшенный ударом головы, поднялся и, ругаясь на чем свет стоит, присоединился к своим товарищам, уносившим бедного юношу. Дверь за ними захлопнулась. Тотор еще пытался сопротивляться, но отчаянная борьба превратилась в настоящее избиение, после чего пленника накрепко связали и потащили словно мешок. В руки врезались веревки, избитый, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но дух его не был сломлен. Язык невозможно привязать, и наш легендарный Гаврош note 177 с помощью этого хорошо отточенного оружия показал, что он крепкий орешек. Лишенный возможности высказать мистеру Дику все, что он о нем думает, Тотор, к глубокому удивлению бандитов, которые волокли его незнамо куда, принялся петь. Ему вспомнились другие носильщики, из песни о победителе битвы при Мальплаке, знаменитом Мальбруке note 178 , и он запел высоким голосом:

Несли его в могилу,

Миронтон, миронтон, миронтене,

Четыре офицера…

Вдохновившись началом и насмехаясь над бандитами, над всем на свете, он продолжал петь, пока его не бросили, как куль, в темную дыру и не закрыли за ним тяжелую дверь.

Прошли долгие часы. Тотору хотелось есть и пить. Лежа на спине, без света, почти без воздуха, он претерпевал моральные пытки, физические страдания без единой жалобы, как человек, которого ничто не сокрушит. Он сохранял надежду и, думая о родителях, говорил себе:

— Отец был бы доволен мной!

Наконец дверь отворилась. Грубые руки вновь схватили Тотора, подняли и понесли. Снаружи царила кромешная тьма. Облака закрывали звезды и делали мрак еще более глубоким. Группа пересекла ровную площадку, поднялась по крутой лестнице, затем — снова вниз. А вот и берег с прибоем и бурунами.

Люди вступили в воду с Тотором на плечах и направились к огоньку, который плясал далеко от берега.

— Ну и ну, — произнес Тотор, — паровой катер!

— Молчать! — прохрипел повелительный голос.

— Если мне того захочется! — ответил одержимый парижанин.

Голос мистера Дика скомандовал снова:

— Заткните глотку этому горлопану! Быстро!.. Все на борт! Готово? Все здесь?

— Все на борту!

— Хорошо, go ahead!

Заскрипела цепь, засвистел пар. Быстрый рывок, сопровождаемый шумом винта. Катер помчался со скоростью морской птицы.

Бешеная гонка через мрак длилась всю ночь. Утром во время недолгой остановки на борт были приняты предметы непонятного для Тотора назначения — и снова в путь.