Муторно. Самое то слово. Можно работать, можно заниматься делом, но стоит сесть отдохнуть, и.... О попытках уснуть не стоит и говорить. Легкая тошнота моментально напоминает о себе, начинает теребить клейкими лапками измученный желудок. Нечто подобное Катрин переживала, когда носила близнецов. Тогда, к счастью, токсикоз быстро прошел. Ух, как паршиво. К сожалению, работать круглые сутки оказалось невозможно. Катрин заходила в свою крошечную каютку, с отвращением смотрела на койку. Стоило лечь, и молодая женщина едва сдерживалась, чтобы не выскочить наверх, не заорать, матерясь — к берегу, вашу мать, будь вы прокляты! Хоть на день, хоть на несколько часов ступить на надежную твердь. Чуть-чуть поспать, пока койка не проваливается вниз и не взлетает вверх, пока желудок остается там, где ему и надлежит быть. То, что Катрин не одинока в своих мучениях, не утешало. Хенк мучился еще сильнее, Вини-Пуху тоже было паршиво. Оба висели на борту, хватаясь за леера, и в перерывах между жертвами морю пытались шутить и ругать "восточную зыбь". Катрин не могла себе позволить разделить компанию. Да и до "метания харчей" дело доходило редко. Просто было плохо. Чертовски плохо. Спала Катрин и раньше отвратительно, теперь же лишь изредка проваливалась в забытье, чтобы, тут же очнувшись, зажимать тряпкой рот. Оставалось терпеть и работать. Запах вареной фасоли и солонины действовал убийственно. Катрин себя пересиливала, но резонно опасалась, что качество приготовляемых блюд несколько снизилось. Впрочем, экипаж и так не был избалован кулинарными способностями благородной леди. К счастью, Катрин обнаружила, что от тошноты несколько отвлекает кислое питье и, как ни странно, шитье. Отныне леди "Двух лап" коротала ночи, прихлебывая компот из сухих груш и рукодельничая при свете тусклой лампочки (вторая давно перегорела). Тряпья, требующего починки, оказалось уйма. Катрин заштопала Жо многострадальные штаны, наложила латки на рубашку мальчика и занялась собственным гардеробом. Кроить потайные карманы и ушивать непомерно широкий наряд было все же легче, чем глазеть во взлетающий и падающий потолок каюты и чувствовать, как ужин в желудке судорожно ищет выход.

Как-то утром к наставнице зашел сонный после ночной вахты Жо. Сжевал то, что Катрин нарекла "пончиком", подозрительно посмотрел и спросил:

— У тебя голова болит?

— С чего ты взял? — Катрин старательно отворачивалась от миски с корявыми кондитерскими изделиями.

— Ты вся бледная, аж голубая. Даже синяя. И, похоже, опять худеешь.

— Да вы все сжираете, готовить не успеваю. А если голубая, значит, макияж не удался.

Жо фыркнул:

— С трудом верю, что вообще видел тебя накрашенной. Вид у тебя пиратский. Особенно прическа.

— Будет время, подровняешь, — Катрин изо всех сил приказала желудку, живо среагировавшему на мираж запахов салона красоты, оставаться на месте.

— Ну, если ты готова еще раз рискнуть и очутиться в руках мастера моего уровня, — Жо, после некоторых колебаний, взял еще один "пончик" и поинтересовался: — Кэт, ты, правда, неплохо себя чувствуешь? Может, скажешь лекарю?

— По-моему, Хенку сейчас не до консультаций.

— Касан тоже умеет лечить. Потчует Хенка и Винни какой-то дрянью от морской болезни. Они говорят, что им легче. Ну, чуть-чуть легче.

— Нет уж. Не надо мне никакой дряни. Я себя отлично чувствую. Мне просто готовить жутко надоело.

— Так возьми себе в помощники Зеро. На палубе людей сейчас хватает. Он бы мог и после вахты помогать.

Катрин подробно объяснила, куда может пойти голозадый, заверила, что себя отлично чувствует, и прогнала мальчишку спать. Очевидно, Жо ей все-таки не слишком поверил, потому что после обеда к предводительнице подошел Квазимодо. Поговорил о курсе "Квадро" — скоро катамаран должен был выйти в широкий пролив. Одноглазый шкипер рассчитывал пересечь пролив дней за двенадцать, отойдя от материкового берега и ориентируясь исключительно по солнцу и россыпи мелких островов. До начала этого рискованного перехода следовало пополнить запасы пресной воды. Дожди в ближайшее время могли и не пойти. Катрин ощутила прилив непростительной радости — даже краткая вынужденная остановка сейчас казалась истинным счастьем.

— Если нужно, остановимся, — хмуро сказала Катрин. — С баками только постарайтесь побыстрее управиться.

— Само собой, — согласился Квазимодо. — Насос у нас замечательный, только сунуть его обычно некуда. Не волнуйся. Вид у тебя не выспавшийся. У меня здесь средство одно есть, — вор протянул маленький узелок.

Катрин с подозрением развернула клочок ткани. Порошок — судя по всему, какие-то сушеные и перетертые веточки.

— Что за наркота?

— Почему сразу наркота? — Квазимодо потыкал пальцем в порошок. — Легкое успокаивающее средство. Меня в госпитале куда забористей лечили. Попробуй, спать будешь чуть спокойнее. Это трава — се-да-тивное снадобье. Я в Скара на всякий случай купил. От головы, поноса, морской болезни. У меня Теа ужас как мучилась, пока к морю привыкла. Я теперь на всякий случай прикупил. Попробуй, вдруг выспишься.

Катрин посмотрела в кристально честный глаз вора. Вот деликатный гад.

— Хорошо, попробую выспаться.

Спала Катрин действительно лучше. Даже приснилось что-то легкое, беззаботное, к сожалению, никакого отношения к связи с "Двумя лапами" не имеющее. Днем тошнота не преминула вернуться, но эти сутки Катрин пережила куда легче.

Грести было одно удовольствие. Челнок двигался вверх по узкой речушке. "Квадро" стал на якорь у устья, и теперь разведчики придвигались по узкому зеленому коридору. Время от времени Квазимодо пробовал воду.

— Соленая и мутная, — шкипер сплюнул. — Но выше мы на корабле все равно не поднимемся. Дерьмовенькая речушка.

— Придется возить в бочонке, — сказала Катрин, работая веслом. — Родника нам здесь не найти.

— Какие уж родники? — Касан ткнул лопастью весла в сторону мангровых зарослей. — Не та местность.

Моряк был прав. Второй день катамаран осторожно двигался вдоль берега. Собственно, берега как такового не существовало: сплошной лабиринт густо заросших островков, изобилующих яркими вонючими цветами и тысячами верещащих разноцветных птиц, тоже весьма похожими на цветы. Между корней мелькали зубастые создания, напоминающие раскормленных короткохвостых выдр. Лоснящиеся звери нагло и безбоязненно поглядывали на катамаран. Впечатляющий размер зверюшек и их приличные клыки зародили в мореплавателях подозрение, что дело не только в наивности местных обитателей. Нетрудно было представить, что может сотворить пара "грызунов" размером с кабана с не вовремя оказавшимся в воде человеком. "Тут и аванк призадумается", — как справедливо заметил Вини-Пух.

Катрин посмотрела на копье у своих ног. Первым делом вода, потом можно будет подумать и о пополнении корабельного меню свежим мясом.

Квазимодо снова попробовал воду:

— Почти пресная.

Катрин зачерпнула речной воду. Привкус ила и благоуханных цветов наполнил рот.

— Хм, попахивает. Как бы нам холеру не подцепить или дизентерию.

— Это что за напасти? — обеспокоился Касан.

— Понос прохватит, — исчерпывающе объяснил Квазимодо.

— А звучит-то как благородно, — пробормотал моряк.