— Она величиной с две таких тупых башки, как ваши, — проворчала Катрин. — Я понимаю, что кухарка из меня паршивая, но склерозом-то я пока не страдаю. Этот на кухню не шастал? — молодая женщина показала на согнутую смуглую спину.

Зеро на баке возился с якорем.

— Нет, как ты его отпустила после разделки, так якорем занимается. По правде говоря, такого ухоженного якоря я еще не видел, — шкипер почесал щеку.

Катрин окинула катамаран подозрительным взглядом:

— Ладно, а кого вы видели? Наши каюты пусты, а с левой половины на камбуз только через кокпит проскочить можно. Или вы так заболтались, что и на люк не оглядывались?

— Обижаешь, Кэт, — сказал Жо. — Там Сиге мелькнул. Я подумал, что вы уже готовить начинаете. Жрать хочется.

Катрин посмотрела на шкипера.

— Проходил дарк, — подтвердил Квазимодо. — Смотреть, что у него в руках, мне в голову не пришло. Извини.

— Странно, — Катрин раздраженно одернула фартук. — Фиг с ней, с печенью. Я же ее тюленю сама предлагала. Печенка у них великим деликатесом считается. Но зачем тайком тащить? Сам ведь вызвался для всех приготовить. Крыса ластоногая. Я всего-то на миг отлучилась.

— Может, он передумал? — предположил Жо. — А тебя беспокоить не захотел.

— Может, и передумал. Может, печень ската у них офигительную культовую ценность имеет. Дети моря, чтоб их, — Катрин длинно сплюнула за борт. — Терпеть не могу, когда из меня дуру делают. Ладно, на ужин отбивная из манты с пшенкой будет. Если вообще не передумаю вас кормить.

Вода уже закипала, когда Катрин не выдержала. Содрала с себя фартук и прошла в левый коридор. Здесь было тихо. Вахта отдыхала. На стук в дверь каюты откликнулся Сиге. Катрин вошла. Касан, сосед тюленя, спал, уткнувшись широким лицом в самодельную подушку. Селк сидел за крошечным столиком, согнувшись над клочком бумаги.

— Ликбез? — Катрин кивнула на перо в лапе дарка. — Хорошее дело.

— Читать давно умею, писать трудно, — смущенно объяснил селк. — Перо неудобно держать. Шкипер сказал, что все равно мне стоит попробовать.

Облезлое перо в мягкой лапе-перчатке действительно выглядело нелепо. Сиге бережно отложил орудие интеллектуального труда.

— Леди пришла узнать рецепт? Там нет ничего сложного.

— Печенка отменяется, — сказала Катрин. — В связи с разматериализацией.

Кажется, селк искренне огорчился, хотя по его нечеловеческому лицу что-либо прочесть было трудно.

— Очень жаль, леди. Вкусное блюдо. А почему она расматтери... испортилась?

— Пересолилась. Совершенно случайно. В другой раз попробуем, — Катрин вышла из каюты.

Сев на ступеньки трапа, в замешательстве поиграла ножом. Нелепый какой-то случай. Можно поспорить, тюлень печенку не брал. Но кому, кроме селка, нужна сырая печень? Разве что компресс ставить. Ага — на голову. Или у тебя, работница плиты и половника, совсем крыша поехала. Или на тюленя затмение нашло? Фетишист печеночный.

Попав в полосу штиля, "Квадро" медленно двигался на север. На совещании в узком кругу было решено двигатель пока не использовать. Пусть отдельные "магические" тайны остаются в резерве.

Было душно и тихо. Сомлевшая от безделья команда разбрелась по каютам. Даже голосов вахтенных не было слышно. Катрин лежала, слушала мягкий плеск волн. Вроде и тошнота отступила, и на кухне дел нет, а все равно сон не идет. Слишком медленно движемся. Север — бездарная выдумка. И Глор остался в иной жизни. Катрин вздохнула, босые пятки плотнее уперлись в облицованную полированным деревом переборку. Шикарный кораблик "Квадро", вот только спальные места рассчитаны на людей среднего роста. Для долговязых ста восьмидесяти двух сантиметров пространства в обрез.

На стене играл десяток солнечных зайчиков, забравшихся в открытый иллюминатор. Жара. А в "Двух лапах" сейчас почти зима. Ветер срывает последние листья с кленов на опушке. В Глоре тоже прохладно, горожане достают теплые плащи из сундуков. Или еще рано для плащей? Ни в Медвежьей долине, ни в Глоре милостивая леди осенью не бывала. Вот в сотнях городов была, а там где нужно, тебя и нет, и не будет. Где детишки, где Фло? О, боги...

Ресницы сомкнулись, Катрин заснула с закинутыми за голову руками. Застиранная до мягкости марли рубашка сбилась, одна загорелая исцарапанная нога сползла на пол. Грудь мерно и ровно поднималась. Сон пришел на редкость спокойный, глубокий. И тело, и мозг, наконец, решили отдохнуть сообща.

Снились приятные неопределенные вещи. Безмятежное спокойствие полностью расслабило мускулы под гладкой кожей. Все хорошо, молодая леди, все будет хорошо. Не о чем волноваться. Все будет хорошо. И как всегда в минуты ленивого спокойствия, плоть напомнила о своем. М-мм, да — было бы неплохо. Для тела, для телесного здоровья. "Секс — непременное и недооцененное условие создания истинно комфортной среды", как любит повторять сведущая в вопросах дизайна Флоранс.

...Пальцы бережно поглаживают грудь, сонная плоть томно отзывается на ласку. Чьи пальцы сняться? Мужские? Женские? Все-таки мужские, — вкрадчивости не хватает. Ну и ладно — соски реагируют. Муррр, — проснется кошечка и всех поимеет. Только продолжите еще чуть-чуть. Ноготки родной куда нежнее тревожат, но Фло далеко-далеко. Глор или еще дальше?